До конца девяностых годов свидетельства выживших евреев не считались надежными источниками, хотя еще в 1987-1988 гг. М. Бросцат и С. Фридлендер развернули обширную дискуссию по вопросу о «рациональной» немецкой науке и ее сопоставлении с «мифической памятью» жертв Холокоста. Такой подход был распространен не только среди украинских националистических историков, но и в профессиональной среде. В частности, немецкие историки неоднократно подчеркивали
«субъективность» и ненадежность свидетельств, предоставленных пережившими Холокост, а также указывали на «объективность» и достоверность документов, связанных с исполнителями преступлений, в частности с педантичными немецкими офицерами. Этот подход позволил многим немецким, украинским и другим историкам избежать столкновения с ужасающей реальностью Холокоста и многогранностью событий военного времени, также оказав разрушительное влияние и на процесс написания истории событий, связанных с Холокостом в Восточной Европе. В результате в исторических работах, написанных с применением этого метода, было упущено значительное количество важных аспектов. Такие работы не в полной мере соотносятся с реальностью и многогранностью прошлого, а факты, изложенные в них, не могут быть эмпирически верифицированы, если не прибегать к обширным недомолвкам. Именно такая версия истории легитимизирует националистические политики памяти, практикуемые сообществами диаспор и национал-консервативными историками демократических государств.
В итоге историки, такие как Армстронг, не предпринимали усилий по исследованию насилия ОУН и других подобных движений (чем, собственно, маргинализировали Холокост как таковой), а вместо этого подыскивали альтернативы термину «фашизм»: в частности, именно Армстронг ввел термин «интегральный национализм». Этот концепт был для него в чем-то схожим с фашизмом, но он утверждал, что ОУН, усташи и подобные им движения не должны называться «фашистскими» (очевидно, потому, что термин «фашизм» и концепт фашизма были политизированы и вызывали неоднозначную реакцию). Применение такого определения могло заставить читателя подумать, что перед ним историк с просоветскими или антиукраинскими взглядами, что само по себе было способно разрушить карьеру такого специалиста. Советская пропаганда называла фашистскими США, Великобританию, Францию, ФРГ и другие капиталистические государства, а также нефашистские авторитарные режимы. Коммунистические и другие левые деятели западных стран использовали этот термин в целях дискредитации политических врагов различной ориентации. Такая «карьера» термина сделала его бессмысленным и сильно повлияла на отношение к нему в ученой среде. Что же касается термина «интегральный национализм», то он естественным образом стал очень популярным не только среди ученых-антикоммунистов (это в первую очередь имеет отношение к самому Армстронгу)2144, но и среди представителей националистической диаспоры. В дискурсе «интегрального национализма» ОУН и его ветеранов не называют «фашистами». Предполагается, что украинский национализм является
подлинным, независимым, самодостаточным националистическим движением, не имеющим ничего общего ни с фашистской идеологией, ни с другими фашистскими движениями, ни тем более с нацистской Германией и Холокостом2145.
На уникальности украинского националистического движения настаивал и Мирчук, который заявлял, что только «враги Украины» и «противники ОУН» могут утверждать, что ОУН была фашистской, одобряла фашизм и следовала его паттернам. По его словам, ОУН черпала свои идеи и идеологическую подпитку исключительно из «украинской духовности и традиций» и не могла быть фашистской, поскольку украинские традиции и история несовместимы с фашизмом2146. Политолог Александр Мотыль писал в 1980 г., что ОУН была радикальной националистической организацией, со всеми чертами, присущими фашистским движениям, но и он уточнял, что ОУН не могла быть фашистской, поскольку не существовало украинского государства, в котором ОУН могла бы практиковать фашистскую политику2147. Мало кто из ученых того времени (в том числе специалистов по фашизму, взятом в широком диапазоне) обращал внимание на тот факт, что многие восточноевропейские фашистские организации (партии или движения) действовали как раз в условиях «безгосударственных наций», и лишь немногим из них удалось добиться создания государства2148.
Заключение