В тех же определениях, что и Снайдер, свою позицию по истории ОУН изложил Химка, более подробно остановившись на вопросах идеологии ОУН и военных преступлениях членов этого движения, совершенных во имя идеологии: «ОУН была действительно типичной фашистской организацией, о чем свидетельствуют многие ее особенности: ее принцип фюрерства (Führerprinzip), ее стремление запретить все другие политические партии и движения, ее лозунги в фашистском стиле (Слава Україні! - Героям слава!), ее красно-черный флаг, ее салют с поднятием руки, ее ксенофобия и антисемитизм, ее культ насилия и восхищение Гитлером, Муссолини и другими лидерами фашистской Европы. Что же тут нефашистского?»2359
В отличие от Снайдера, Химка прокомментировал и современные события. Он объяснил, что апологеты называют фашизм патриотизмом, а фашистов и военных преступников - борцами за свободу. Один из таких историков является экспертом по домодерной истории Украины (речь о Когуте), которого Химка назвал «сторожевым псом идеологии». Он не изучал ни украинский национализм, ни ОУН, ни УПА, и у него отсутствуют публикации по этим темам. Однако в ходе дискуссии
он легко себе позволяет критиковать Марплза и Химку за их взгляды на Бандеру. Критикуя Когута, Химка обратил внимание на очень важную и настораживающую проблему: историки, которые находятся внутри националистических диаспор, солидаризуются с политической традицией Бандеры и ОУН-УПА и имеют как культурно обусловленную, так и личную заинтересованность в отрицании военных преступлений этого движения2360.
Кроме того, свое право иметь «неудобного героя» отстаивали ученые другой группы, названные в этой книге «прогрессивными» и «либеральными». Многие из них были обеспокоены не столько историей, сколько современной политикой, в частности параграфом №20 резолюции Европейского парламента от 25 февраля 2010 г., который гласил: «Глубоко сожалеем о решении завершающего свою каденцию Президента Украины Виктора Ющенко посмертно присвоить Степану Бандере, лидеру Организации украинских националистов (ОУН), сотрудничавшей с нацистской Германией, звание «Национальный герой Украины»; в этой связи надеемся, что новое украинское руководство пересмотрит такие решения и сохранит приверженность европейским ценностям»2361.
Типичным для этой группы было мнение Я. Грицака, специализирующегося на изучении украинской истории XIX в. и опубликовавшего ряд статей о еврейско-украинских отношениях, Второй мировой и Холокосте2362. По поводу присвоения Бандере звания «Герой Украины» Грицак высказал опасения преимущественно политического характера -прежде всего в связи с тем, что такой акт, с точки зрения Грицака, способен поставить под угрозу процесс интеграции Украины в ЕС. В своем интервью от 27 января 2010 г. он утверждал, что статус Бандеры, как и статус каждого национального героя, является спорным: «Герой для одних - антигерой для других», и «если мы действительно хотим начать процесс интеграции в ЕС, мы должны учитывать чувствительность наших соседей, в частности тех, кто является нашим единственным стратегическим партнером [т.е. поляков]»2363.
В статье, опубликованной несколько недель спустя, он заявил, что осмысление Холокоста является важной частью европейского самосознания, чего не происходит в Украине и некоторых других странах, ранее обладавших статусом либо республик, либо государств-сателлитов СССР. Кроме того, он заявил, что «“малые” народы обладают правом иметь [неудобных героев, таких как Бандера], если они отдают дань памяти этим героям не как символам насилия над другими людьми, а как символам сопротивления в борьбе за свое выживание и достоинство. Что касается Бандеры, вопрос не в том, был или не был
он фашистом, - вопрос в том, чествует ли его большинство людей именно как фашиста?»2364.
На постановление Европарламента также отреагировал А. Мотыль. В своих оценках Бандеры и украинского национализма Мотыль не обсуждал такие аспекты, как фашизм ОУН или погромы 1941 г. Он назвал этническую чистку 1943-1944 гг. «украинско-польским насилием на Волыни», что, по его мнению, не имеет ничего общего с этническим насилием усташей. Он считает, что это насилие следует сравнивать скорее с насилием «ирландских националистов над британцами». Романтизируя насилие ОУН-УПА, он указал на злодеяния советской власти в Украине и отметил, что ОУН-УПА боролась с СССР, и Бандера является символом этой борьбы2365.