В своих размышлениях о Бандере и резолюции ЕС Мотыль задается вопросом: «Свидетельствует ли присвоение звания «Герой Украины» о неуважении к европейским ценностям?» И сам же отвечает на этот вопрос: «С исторической точки зрения, европейские ценности прежде всего включают в себя милитаризм, расизм, антисемитизм, империализм и шовинизм. Демократические ценности и права человека являются относительно недавним историческим дополнением к этому набору, являясь, строго говоря, не столько европейскими ценностями, сколько официально объявленными ценностями ЕС. Еще хуже то, что сами европейцы нарушают эти ценности ЕС в такой же мере, как и придерживаются их»2366. В этой связи он утверждал, что ЕС и «европейцы» не должны вмешиваться в украинские вопросы, поскольку «именно национально-сознательные украинцы являются сегодня ядром гражданского общества и демократических сил в Украине, и они возмущаются, когда их осуждают за их отношение к национальным героям, ибо такое осуждение является признаком двойных стандартов и европейского лицемерия»2367.
Николай Рябчук, публичный интеллектуал, в публикациях которого всегда делается акцент на том, что Украина была колонией России, также объяснил, почему украинцам стоит продолжать традицию преклонения перед Провідником и не идти на уступки в вопросах, связанных с прошлым. Опираясь на позицию Мотыля, он утверждает: «Украина - это не просто «нормальная» страна с сильной идентичностью и обеспеченной гарантиями государственностью, которая, как полагают, выбирает между авторитаризмом и демократией, т.е. в данном случае между криптофашистским наследием Бандеры и ОУН и либерально-демократическими ценностями ЕС. ...Реальный выбор украинцев состоит в том, защищать ли им национальный суверенитет, достоинство и идентичность, или отдать это в жертву России и местным
украинофобским “креолам”. В этих обстоятельствах мы должны признать, что вторая часть наследия Бандеры остается актуальной: патриотизм, национальная солидарность, самопожертвование, идеалистическая преданность общим целям и ценностям»2368.
Похожей точки зрения придерживается амбициозный и талантливый историк Андрей Портнов. В статье, опубликованной в журнале «Критика», он не затрагивает вопросы героизации Бандеры и ОУН-УПА. Вслед за Армстронгом, он называет ОУН-УПА «интегральными националистами» и предполагает, что их культ является законным - это часть десоветизации Украины. Он не уверен, можно ли решить проблемы современной украинской политики памяти посредством «регионального плюрализма символов», который в украинском контексте означает установление памятников Сталину на Востоке страны, а Бандере -на Западе2369.
Тот факт, что Снайдер отнес Бандеру к категории фашистов, возмутил историка А. Русначенко, известного специалиста в вопросах ОУН-УПА. Он задался целью опровергнуть Снайдера, который, по его словам, «не очень хорошо разбирается в теме». Русначенко заявил, что «приписывание Бандере фашизма - явное преувеличение, даже если [фашистские] тенденции и имели место». Русначенко не столько отрицает преступления ОУН, сколько их преуменьшает. «Действительно, ОУН применяла террор (хотя и в незначительных масштабах), но мы не должны забывать и о польском терроре, имевшем место в оккупированной Восточной Галичине». Русначенко не уточнил, почему он считает 70-100 тыс. польских жертв украинского националистического террора незначительным количеством. Однако он был крайне обеспокоен тем, что тот, кто расследует преступления ОУН-УПА, может не придавать значения украинским жертвам польского террора. Наконец, он обвинил Снайдера в нежелании провести грань между Бандерой как фашистским лидером и Бандерой как героическим символом украинского патриотизма. Снайдер, писал Русначенко, «не хочет признавать, что Бандера был и остается просто символом освободительного движения, олицетворением идеи бескомпромиссной борьбы против всех врагов Украины и украинства»2370.
В статье В. Пономарева утверждается, что Химка и Снайдер неправильно охарактеризовали ОУН как фашистскую организацию. Первым доказательством этого утверждения он назвал то, что ОУН уже называли фашистской, и это делала советская пропаганда. Другой аргумент заключался в том, что ОУН, возможно, не могла быть фашистской, поскольку, «как справедливо заметил историк Ярослав Грицак, писать о “польском”, “чешском” или “украинском” фашизме
некорректно, поскольку фашизм стремился к частичному или полному уничтожению этих народов»2371.