Однако советская пропаганда полностью игнорировала и отрицала военные преступления, совершенные НКВД, советскими партизанами и военнослужащими Красной армии, тем самым не позволяя родственникам жертв скорбеть о погибших. В этих условиях многие простые украинцы стали воспринимать деятелей ОУН и УПА как антисоветских героев, а о злодеяниях, совершенных против евреев, поляков и украинцев, предпочли забыть.
В период перестройки, когда в Западной Украине возродился культ Бандеры, жители этого региона оказались под воздействием сразу двух пропагандистских нарративов - советского и националистически ориентированного украинского. Деятели антисоветского движения, среди которых были как диссиденты, так и националисты, относились к Бандере и деятелям ОУН-УПА как к иконическим фигурам антикоммунистического движения - символам свободы и независимости. Первый и второй памятники Бандере, установленные по месту его рождения (в с. Старый Угринов), были уничтожены советскими оперативниками. Третий памятник Провіднику был, по иронии судьбы, переделан из статуи Ленина.
Многие памятники, возведенные в память о жертвах украинских националистов или в честь советских героев, заменили памятниками Бандере и «героям ОУН и УПА». Бандера и украинские националисты-революционеры снова стали важной частью западноукраинской идентичности. Не только крайне правые деятели, но и основная часть западноукраинского общества, включая учителей средних школ и преподавателей университетов, стали считать Бандеру украинским национальным героем, борцом за свободу и человеком, которого следует почитать, поскольку он боролся против СССР.
В контексте постсоветской политики памяти, которая, как известно, полностью игнорировала демократические ценности, подобные аспекты в истории Украины рассматривались исключительно в апологетическом ключе. В западных областях страны главной основой коллективной идентичности стал национализм, а в восточных похожую роль стали играть своего рода пророссийско-популистские настроения прокоммунистического толка.
После распада СССР в Украину вернулись некоторые оуновские эмигранты. Эти люди (среди них прежде всего стоит отметить Славу Стецько) основали различные крайне правые политические организации, в том числе КУН. На конференциях и других мероприятиях оуновцы принялись поучать молодых историков и всячески популяризировать культ Бандеры. В это же время вышли в свет объемистые агиографии Провідника, написанные ветераном ОУН Петром Дужим и лидером парамилитарных и крайне правых организаций Евгением Перепичкой. Оуновские эмигранты (Владимир Косик) основали ЦДВР, который вспоследствии инкорпорировался во львовское учреждение Академии наук Украины. Продолжая политику выбеливания в украинской истории темных пятен, связанных со злодеяниями ОУН и УПА, ЦДВР подвел под основание культа Бандеры академическую платформу. Процесс, начатый в годы «холодной войны» такими эмигрантами, как Николай Лебедь, Петр Мирчук и Владимир Косик, вышел на новый виток своего развития.
Значительное влияние на политику памяти, проводимую украинским правительством в годы президентства Ющенко, оказывал директор ЦДВР Владимир Вятрович, следствием чего стало присвоение Бандере, как и другим лидерам ОУН и УПА, звания «Герой Украины».
В пропаганде и легитимизации культа Бандеры приняли участие многие историки, не только Вятрович. Некоторые из них (Николай Посивныч) публиковали агиографические биографии; другие (Александр Гогун) утверждали, что все антисоветское - Бандеру, ОУН и УПА, Власова и РОА - следует считать демократическим. Создатели новых постсоветских нарративов заявляли, что они занимаются разрушением советских дискурсов и стереотипов, в то время как сами они, отрицая причастность украинцев к Холокосту, применяли методику, весьма сходную с советской.