и сторонников движения, со временем существенно видоизменялась, в том числе адаптировалась к реалиям «холодной войны». По окончании Второй мировой несколько тысяч сторонников Бандеры покинули Западную Украину вместе с немцами. Впоследствии они обосновались в странах Западного блока и предложили свою версию событий, происходивших в годы войны на территории Западной Украины. До недавнего времени профессиональные историки не подвергали сомнению этот нарратив. Более того, некоторые из исследователей, которые в годы «холодной войны» обратились к изучению темы украинского национализма, заимствовали часть этого искаженного и избирательного нарратива, приняв воспоминания и саморепрезентации ветеранов движения как должное. После распада СССР ряд политических деятелей и ученых Западной Украины изложили свою версию истории движения Бандеры, очень похожую на ту, которую ранее популяризировали ветераны и историки из украинской диаспоры. Тем не менее по-настоящему эта тема долгое время оставалась неизученной, а ее исследование становилось делом трудным и даже небезопасным.
Теоретическая часть моей работы, в частности изучение биографии Бандеры и истории его движения в контексте деятельности других фашистских движений Восточной и Центральной Европы, вызвала бурную реакцию у крайне правых политиков, историков и представителей интеллигенции (в том числе у экспертов по польской, советской и украинской истории). Не менее сильные эмоции возникли и в связи с предпринятым мною соотнесением апологетических коммемораций Бандеры с причастностью украинцев к Холокосту и другим формам массового насилия. К моему удивлению, гораздо меньше проблем с признанием результатов моего исследования и представленного в нем нарратива было у специалистов по вопросам массового насилия, фашизма, национализма, Холокоста и его отрицания, чем у их коллег, занимавшихся историей Украины.
В самом начале своей работы, когда я еще только готовился к детальному исследованию деятельности Бандеры и его движения, несколько ученых предостерегали меня, что для диссертации лучше выбрать менее спорную тему. Оказалось, что реакция как на некоторые мои выводы, так и на работу в целом намного превзошла самые мрачные из их предостережений. На последнем этапе написания этой книги я подвергся ряду неприятных нападок, причем это касалось не только исследования, но и меня самого. Угрозы в мой адрес исходили как от украинских крайне правых деятелей, так и от ученых, которые считали Бандеру национальным и местным героем, а его сторонников -антинемецким и антисоветским движением сопротивления (украинским
«освободительным движением»). Многие прямо или косвенно давали мне понять, что изучение таких проблем, как массовое насилие украинских националистов, культ Бандеры, отрицание Холокоста украинской диаспорой и постсоветскими интеллектуалами является покушением на украинскую идентичность. Одним словом, они ставили под сомнение целесообразность и объективность моего исследования.
В конце февраля - начале марта 2012 г. Фонд Генриха Бёлля, Немецкая служба академических обменов и посольство Германии в Киеве пригласили меня выступить с шестью лекциями о Бандере в трех городах Украины, в связи с чем вспыхнула организованная истерия, охватившая украинских крайне правых деятелей, националистических и «либеральных» украинских историков и специалистов по истории Восточной Европы из других стран. Организаторы лекционного тура испытывали серьезные трудности в поиске университетов или других учреждений, у которых хватило бы смелости предоставить свое помещение для моих лекций. В итоге места для выступления были найдены в Киеве и Днепропетровске, и ни одного - во Львове. В конце концов, за несколько часов до начала мои выступления пришлось отменить даже в тех четырех учреждениях, где они были запланированы, в том числе в Украинском институте изучения Холокоста «Ткума». В результате состоялась только одна лекция: в безопасных условиях посольства Германии в Киеве. Однако и в этом случае здание посольства пикетировали около сто разгневанных человек, которые убеждали всех собравшихся - студентов, ученых и любознательных украинцев - не посещать мою лекцию, заявляя, что я «внук Йозефа Геббельса» и «либеральный фашист из Берлина», который не компетентен в заявленной теме.
Среди тех, кто пытался препятствовать моим выступлениям в 2012 г, были, с одной стороны, деятели правой партии «Свобода», которые попросту запугивали представителей университетов и других учреждений, а с другой стороны, националистические и «либеральные» ученые и интеллектуалы. Они открыто заявляли, что я не историк, а «пропагандист», и мои выступления вообще необходимо запретить, поскольку они могут не только опорочить страну, но и привести к разжиганию гражданской войны и расколу Украины.