Неприязнь к коммунизму не помешала украинским националистам использовать коммунистические символы в своих целях и придать националистический смысл таким коммунистическим праздникам, как 1 мая. Эффект был неожиданным. Националистические элементы не только не подавили коммунистические элементы, но и слились с ними. По сути, эти новые образы напоминали немецкую национал-социалистическую эстетику272. Попытка интегрировать Первомай в украинский националистический обиход также показывает, что, подобно национал-социалистам и итальянским фашистам, украинские националисты стремились приобщить к своему движению рабочих. Однако неудивительно, что ОУП не уделяла столько же внимания «рабочим массам», как это делали немецкие национал-социалисты и итальянские фашисты: Галичина была преимущественно аграрным регионом, украинцы жили и работали в основном в сельской местности, т.е. были крестьянами (реже - фермерами). Для украинских националистов было более логичным воздействовать на сельское население, уделяя особое внимание фольклорным и народным мотивам. Этот подход не очень отличался от программ других центрально- и восточноевропейских фашистских движений, таких как румынская «Железная гвардия», словацкая партия Глинки, венгерская партия «Скрещенные стрелы» и хорватские усташи273.
Еще одним важным элементом идеологии украинского национализма была религия, хотя отношения между ГКЦ и ОУН всегда были сложными. Украинские националисты, как и ГКЦ, были нацелены против материализма и коммунизма. Большинство галицких членов ОУН были греко-католиками. Многие из ведущих членов ОУН - Бандера, Ленкавский (ил. 28), Стецько и Матвиейко - были сыновьями греко-католических священников. В 1931 г. глава ГКЦ Андрей Шептицкий, обладавший моральным авторитетом среди украинцев, основал Український католицький союз (УКС); эта организация сотрудничала с украинскими националистами. В том же году УКС основал Католицьку акцію української молоді (КАУМ), руководителем которой стал Андрей Мельник, управляющий владениями Шептицкого. Официальной идеологией КАУМ стал «христианский национализм»274. Украинский национализм и ГКЦ имели одних и тех же главных врагов - коммунизм и СССР. Как и националисты, греко-католические священники часто демонизировали коммунизм. М. Чернега, например, называл коммунизм «красным Демоном»275.
Шептицкий, в общем и целом, поддерживал украинский национализм, однако он скептически относился к радикализации молодого поколения, которое обвиняло своих отцов в том, что они не смогли создать украинское государство. В пастырском послании, адресованном украинской молодежи в 1932 г., он осудил «насилие и слепой террор», отход от традиций, вспыльчивость, радикализацию украинского патриотизма и увлечение фашизмом276.
Важным вопросом, разделявшим ГКЦ и украинских националистов в межвоенный период, был вопрос лояльности к польскому государству. Например, ГКЦ принимала участие в фестивале «Молодежь ради Христа», чем продемонстрировала свою лояльность ко II Речи Посполитой, в то время как ОУН от этого мероприятия дистанцировалась277. Другой проблемой был конфликт между религиозными и националистическими приоритетами. Для греко-католических священнослужителей главной ценностью был Бог, а для украинских националистов - нация278. Однако на практике украинские националисты охотно использовали религиозные символы и эстетику, сакрализируя таким образом свои политические ценности, героику и цели. Кроме того, идеология украинского национализма и греко-католическая религиозность были двумя наиболее значимыми компонентами галиц-кой украинской идентичности. Это хорошо иллюстрирует текст брошюры «Национализм и католицизм», написанной профессором Богословской академии Львовского университета Николаем Конрадом и опубликованной УКУ в 1934 г.: «Дай, Боже, чтобы у нас эти два идеализма: религиозный и националистический: католическое “верю” и националистическое “хочу”, гармонически воссоединились как два чистых тона украинской души в один аккорд, чтобы разбудить наши увядшие сердца - и пусть потом наступит новая эра веры, любви и силы, национального могучего единства и единого непобедимого фронта!»279.
При формировании основ своей идеологической ориентации молодое поколение ОУН использовало религиозные модели. В 1929 г. Степан Ленкавский (лидер СУНМ, член ОУН и близкий друг Бандеры) составил Десять заповідей українського націоналіста, известных как Декалог українського націоналіста или «Декалог ОУН». В Декалоге Ленкавского границы между идеологией и религией были размыты, но по сути можно сказать, что в этом тексте религиозная мораль подрывалась идеологической аморальностью (в связи с появлением «новой религии, религии украинского национализма»)280.
Хотя не каждый молодой член ОУН, как Бандера, был выходцем из семьи священника, молодежь Галичины воспитывалась в обществе, для которого религия была неоспоримой системой ценностей. В этих условиях религия