На следующий день подсудимый Мащак попытался оправдать свои действия одним тем фактом, что он принадлежал к ОУН. Он расценивал членство в ОУН как патриотический долг и предполагал, что это превращало его действия в невинные и даже достойные восхищения поступки. Он начал свое выступление с того, что назвал себя украинским националистом. Затем он объяснил, что, поскольку Бабий был предателем, приговорить его к смерти было правильным решением. Отвечая на вопрос адвоката Загайкевича о «деле его жизни», он сказал: «Служить моему народу и отдавать ему все силы было заданием всей моей жизни. Я мог сделать это только в ОУН, куда я и вступил». Адвокат завершил это заявление аргументом, что Мащак выбирал не личное благосостояние, а благосостояние народа, и спросил его, почему он выбрал ОУН. Мащак ответил: «Я считаю, что идеология ОУН является единственной, которая может помочь мне освободить мой народ». В ответ на это заявление прокурор выразил протест и сказал, что «принадлежность к ОУН является отдельно наказуемым уголовным преступлением»598. Макарушка продолжил: «Я признаю, что принадлежал к ОУН и занимал должность главы контрольно-разведывательной референтуры, но я не признаю, что это была моя вина. Моя деятельность была законной в свете украинских актов и законов». В этом месте председатель прервал его комментарием: «Однако мы судим с позиции закона, который имеет силу здесь и сейчас»599.
Линия поведения, которую избрал Шухевич, отличалась тем, что он предпочел давать ложные показания и делать патриотические заявления, которые, по мнению его адвоката и родственника Степана Шухевича, могли бы найти понимание у судей и уменьшить меру наказания600. Председатель предъявил Шухевичу обвинения в принадлежности к ОУН и, согласно показаниям Пидгайного, подстрекательстве Лемика к убийству советского консула. На это подсудимый патетически ответил: «Я признаю свою принадлежность к ОУН. Я вступил в ОУН по зову сердца! Но я не приказывал Лемику убивать советского консула»601. Далее ответчик солгал, сказав, что он не имеет ничего общего с боевой референтурой Краевой экзекутивы ОУН, а связь с этой организацией он утратил примерно с 1928 г.
Он заявил, что в ряды ОУН вступил только в 1933 г., и его изначальной задачей было посредничество в разрешении конфликта между радикальными и менее радикальными фракциями ОУН602.
Подсудимый Пидгайный, еще один клиент и родственник адвоката Степана Шухевича, также предоставил суду ложные показания, целью которых было придать большую достоверность показаниям Романа Шухевича. Так, Пидгайный заявил, что в действительности главой боевой референтуры Краевой экзекутивы был он, тем самым пытаясь освободить от ответственности настоящего рукодителя этого сектора Романа Шухевича603. Пидгайный также утверждал, что это он, а не Шухевич или Бандера, предоставил Лемику пистолет, которым тот убил Майлова604. В дополнение к этому «акту милосердия», проявленному по отношению к Шухевичу, Пидгайный, как и ряд других обвиняемых, заявил, что он состоит в ОУН, но ни в чем не может быть виновным, так как пребывание в ОУН является для него патриотическим долгом605.
Бандера давал показания 5 июня 1936 г. Он говорил более подробно, чем другие обвиняемые. На этот раз председатель не прерывал Бандеру каждый раз, когда тот позволял себе пропагандистские выпады, так как ему, возможно, было интересно услышать, что сочтет нужным сказать Провідник Краевой экзекутивы. Председатель ознакомил Бандеру с предъявленными ему обвинениями, на что подсудимый ответил: «Я не признаю никакой вины, и я ни в чем не виновен, так как все мои революционные действия были исполнением моего долга». Затем он попросил председателя предоставить ему возможность разъяснить все «факты, обстоятельства и мотивы» дела606. Председатель спросил Бандеру, является ли одним из его мотивов стремление отделить Восточную Малопольшу от польского государства. В ответ Бандера сказал: «Общим мотивом ОУН является возрождение и образование независимого украинского государства... в том числе на украинских землях, которые сегодня принадлежат польскому государству»607.
Продолжая свои показания, Бандера назвал себя «главой ОУН на западноукраинских землях и комендантом УВО», что вызвало недовольство у председателя608. Бандера признал, что это он приказал убить Бачинского, поскольку расследование, проведенное ОУН, установило, что Бачинский был информатором609. Он также завил, что Бабий был приговорен судом ОУН к смертной казни за «предательство народа». Он сказал, что Бабий, «как директор филиала украинской гимназии, пытался обучать школьную молодежь в духе подчинения польскому государству, -подвергал гонениям украинских националистов и зашел в этом так Далеко, что брал на себя роль полицейского агента. Однажды он поймал Украинского ученика, раздававшего листовки ОУН не в помещении