С середины 1930-х Бандере поклонялись различные группы, которые видели в нем кто Провідника, кто национального героя, а кто романтического революционера. Идеологический характер культа Бандеры существенно не отличался от культов других националистических, фашистских или иных авторитарных вождей, однако имел свои особенности. Более того, культ личности Бандеры проявляется на протяжении столь длительного промежутка времени, что ставит его особняком среди большинства аналогичных культов Европы. Сразу после гибели украинская диаспора стала называть Бандеру не только Провідником, но и мучеником, погибшим за Украину. Возрождение культа Бандеры произошло в Украине после распада СССР.
Одна из целей этого исследования - рассмотреть культ Бандеры в его целостности и разнообразии.
Миф о вожде связан с феноменом культа вождя, но эти две концепции не являются синонимичными. Миф о вожде - это его история, в которой личность вождя сведена к ограниченному набору идеализируемых характеристик. Миф может быть представлен посредством агиографической статьи, картины, фильма, песни или другого медиа. В мифе вождь обычно представлен как национальный герой, храбрый революционер, отец нации или мученик. Характерным признаком мифологической репрезентации вождя является избирательный подход, связанный с необходимостью удовлетворения ожиданий «харизматического» или «зачарованного» сообщества. Миф о вожде, как и любой другой миф, мобилизует эмоции и сковывает сознание.
Миф о вожде относится к более современным видам политич еских мифов, встроенных в определенную идеологию. В конце XVIII -начале
XIX вв. такие мифы находились в тесном соотнесении с политическими процессами. Между политическими мифами и идеологиями, по словам Кристофера Флуда, существует взаимосвязь. Идеология обеспечивает мифы смысловыми параметрами, а мифы, в свою очередь, являются средствами визуализации и манифестации идеологии18.
В данной книге под идеологией мы будем понимать совокупность идей авторитарного характера, которые обеспечивают группам, страдающим от временной культурной и социально-политической дезориентации, политические и культурные мотивировки19. Идеология упрощает сложность мира, чтобы превратить его в понятную и приемлемую «реальность». Она также дезактивирует критическую и рациональную мысль.
Клиффорд Гирц рассуждал об этом так: «Самая непосредственная причина идеологической активности - утрата ориентиров, неспособность, за отсутствием подходящих моделей, постичь универсум гражданских прав и обязанностей, в котором оказывается индивид»21. Идеологии обычно более устойчивы в тех обществах, представители которых испытывают сильные потребности в мобилизации и легитимизации, то есть в тоталитарных государствах и фашистских движениях, а не в обществах без таких потребностей. Благодаря их объединяющим, легитимизирующим и мобилизующим признакам, идеологии могут также пониматься как системы убеждений, которые объединяют общества или группы, обеспечивая их ценностями и вдохновляя на реализацию политических целей22.
Первые проявления политического мифа Степана Бандеры связаны с идеологией украинского национализма, которая в 1920-е, 1930-е и начале 1940-х подверглась процессу фашистизации. Эта идеология породила целую мифологию, состоявшую из множества различных политических мифов, среди которых миф Бандеры был, пожалуй, самым значительным. Другими важными политическими мифами, встроенными в крайне правую украинскую националистическую идеологию, являются: миф о проголошенні відновлення Української Держави ЗО червня 1941 року во Львове; военные мифы, в том числе миф о трагической, но героической УПА; мифы о деятелях ОУН и УПА, таких как Евгений Коновалец, Роман Шухевич, Василий Билас и Дмитрий Данилишин. Наконец, следует добавить, что миф о Бандере был важным компонентом как советской идеологии, так и идеологии польского национализма. Каждая из них расценивала деятельность Бандеры совсем иным образом, чем это делала украинская националистическая идеология.
Украинский национализм и интегральный национализм