Внизу, у ворот, словно пробуждаясь от дремоты, засуетились часовые. Один из них, осознав происходящее, метнулся к сигнальному рогу. Его пальцы дрогнули, когда он поднёс инструмент к губам, но мгновение спустя воздух разорвал гулкий, торжественный звук.
Где-то за стенами дворца, в самом его сердце, сейчас зазвенят кубки, женщины прикроют рты ладонями, а княгиня Елена, быть может, слегка приподнимет уголки губ, услышав долгожданный сигнал. Чёрный легион вернулся.
Но Байека интересовало совсем другое. Он искал глазами одного-единственного всадника. И вот — увидел.
В голове у процессии, возвышаясь над всеми, на своём чёрном, как сама тьма, коне, ехал Хейдрал. Он был закован в броню, тёмную, выкованную самой ночью, и только на нагрудной пластине, виднелось золотое изображение Жар-Птицы, что трепетала на знамени. В руке он держал меч — длинный, массивный, и даже с такого расстояния Байек мог разглядеть, как солнце отражается на его безупречно наточенном лезвии.
Мальчишка перевёл свой взгляд на Призрака. Конь, чей образ снился ему в самых отчаянных мечтах, двигался так плавно, что казалось, он не мчался по земле, а скользил над ней, как тень, как само предвестие войны. Грива его, чёрная, как воронье крыло, отливала синевой в лучах солнца и развевалась на ветру. Казалось, будто она испускает слабое, потустороннее свечение. Остальные кони, сильные, выносливые боевые скакуны, выглядели рядом с ним жалкими. Призрак был больше, мощнее. Он был легендой.
Байек не раз воображал, как этот зверь нёсся сквозь бойню, разбрасывая врагов, как сухие листья. Как Хейдрал, стоя в стременах, с пронзительным боевым кличем рассекал лезвием воздух, нанося удары, от которых не было спасения.
Мальчишка сглотнул. Всё его тело горело от нетерпения. Он должен был увидеть генерала ближе. Он должен был увидеть Призрака вблизи.
Внизу распахнулись ворота. Легион возвращался домой.
Площадь перед главными воротами Чёрного замка напоминала огромный котёл, в котором кипели эмоции, шум, запахи и краски. Замок возвышался над толпой, словно мрачный страж. Его стены, выложенные из тёмного базальта, казались поглощающими солнечный свет, оставляя вокруг себя ореол таинственного сумрака. Высокие шпили, венчавшие башни, остриём устремлялись в небо, словно стремясь проткнуть редкие облака. Ворота, покрытые толстым слоем черной краски и укрепленные железными полосами, были широко распахнуты. Их створки, украшенные сложными резными узорами, изображавшими битвы прошлого, отбрасывали длинные тени на каменный мост, ведущий к площади.
Рядом с замком, вдоль площади, теснились дома крестьян. Большинство построек были деревянными, со стенами, покрытыми слоем штукатурки, которая уже начала местами осыпаться. Крыши из глиняной черепицы или соломы, покрытые мхом, создавали видимость живых, дышащих существ. Между домами виднелись небольшие огороды с кустами ягод, грядками капусты и колючими изгородями, которые больше напоминали естественную преграду, чем тщательно возведённые заборы. Некоторые постройки выделялись своей ветхостью, с покосившимися стенами и прогнившими ставнями, едва держащимися на ржавых петлях. Но встречались и те, кто явно пытался придать своим жилищам ухоженный вид: яркие занавески, глиняные горшки с цветами на подоконниках и даже свежевыкрашенные двери говорили о заботе владельцев.
Крестьяне, собравшиеся на площади, представляли собой пёструю и шумную толпу. Мужчины в выгоревших холщовых рубахах и шерстяных штанах стояли вперемешку с женщинами в простых, но аккуратных платьях, украшенных лишь скромной вышивкой. У многих детей лицо было испачкано землёй, а волосы растрёпаны от бега и игр. Толпа собралась приветствовать вернувшихся победителей. Белоснежные венки падали к ногам солдат — такова была традиция на Западе. Женщины, старики и оставшиеся мужчины рукоплескали «Чёрному легиону», отдавая дань их мужеству.
И никто из них не выглядел равнодушным к происходящему: глаза всех были устремлены на центральную часть площади, где возвышалась группа людей — князь Еферий, его супруга Елена, вернувшийся генерал Хейдрал с солдатами и супруга Генерала, владеющая княжеской казной, Лиза. Их фигуры выделялись на фоне мрачных стен замка, чьи массивные врата были распахнуты в честь торжества. В обычные дни простой люд и близко не мог подойти к этим стенам. Но радость праздника омрачалась: в этот раз легион вернулся не в полном составе. Несколько десятков солдат остались лежать на поле битвы. Вместе с криками радости в толпе звучали женские всхлипы: чьи-то мужья, сыновья, братья не дошли до родных ворот.
Князь вышел навстречу генералу, спустившись по ступеням, и положил руку ему на плечо:
— Этот солнечный день воистину светлый. Из похода к северным границам вернулись наши солдаты, мужественно защитив от неприятеля Западные земли. Да будет этот день объявлен днем радости! Жертвы солдат не напрасны, поэтому не тужите долго о почивших! Ведь благодаря генералу Хейдралу и его «Черному легиону» мы с вами находимся под защитой, друзья!