На площади наступила напряжённая тишина. Речь князя, как всегда, была изобилующей витиеватыми оборотами и патетическими восклицаниями, но в ней отсутствовала душевность, способная тронуть простых людей. Елена едва заметно скривила губы в усмешке, подмечая это. Закатывать глаза она намеревалась после того, как отвернётся в сторону, чтобы никто из придворных не увидел её сомнения. Его Высочество никогда не блистал в искусстве красноречия, особенно когда дело касалось обращений к простому народу. И всё же, спустя несколько мгновений, толпа одобрительно закричала, подняв руки к солнцу, празднуя победу. Но Елена ясно понимала, что эти возгласы предназначались вовсе не князю, а стоявшему чуть позади него Хейдралу, чья фигура вызывала подлинный восторг.
Генерал слегка прищурился, осматривая своего Владыку, и едва заметно улыбнулся уголком губ. Этот жест, казавшийся многим дружелюбным, для княгини был слишком знаком: маска одобрения, которую Хейдрал надевал всякий раз, когда не хотел выдать истинные чувства. Его светлое лицо — с острыми чертами, напоминающими лезвие клинка, — сохраняло невозмутимость, хотя на коже ещё виднелись следы запёкшейся крови. Но на нём не было ни единой царапины.
Елена не могла не восхищаться генералом. Хейдрал был не просто воином, он был легендой. Как только меч попадал в его руку, он становился непобедимым, словно сама природа отступала перед его мастерством. Его неуязвимость была пугающей и восхитительной одновременно. Однако, княгиня знала, что магии в нём не было. Это был результат лет упорного труда, начиная с тех времён, когда он, будучи сыном простого кузнеца, ковал себе первые клинки в сарае. Вспоминая тот момент, когда юный Хейдрал встретил её мать, княгиню Рейну, Елена ощутила странную горечь. Именно Рейна увидела в нём будущее, определив судьбу пылкого юноши, который тогда был готов броситься на врага с деревянным мечом.
— Добро пожаловать домой, солдаты, — голос Елены разорвал шум толпы. Она шагнула вперёд, обводя взглядом вернувшихся с войны мужчин. Её слова прозвучали тепло, но с ноткой твёрдости. — Не будем ждать. Пойдёмте внутрь.
Она сделала паузу, глядя в глаза каждому из стоявших перед нею.
— Сегодня мы помолимся Отцу и Матери за тех, кто не вернулся. Только после этого мы приступим к празднеству. Да обнимут Отец и Матерь их души в солнечных садах! А мы, пока бьются наши сердца и течёт кровь в жилах, будем помнить их и любить.
Толпа отозвалась на её слова многоголосым шумом. Кто-то выкрикнул: «Слава генералу!», и этот клич подхватили остальные. Женщины, несмотря на общую радость, плакали — не только от счастья, но и от горя. Среди вернувшихся солдат не хватало десятков лиц, а многие кони остались без своих наездников. Около ворот стояла молодая женщина, прижимая к груди белый платок. Её глаза, покрасневшие от слёз, неотрывно смотрели на пустое седло, в котором ещё недавно сидел её муж.
Главная площадь постепенно оживала. Люди возвращались к своим занятиям, но от замка никто не отходил далеко. Взрослые шептались, обсуждая героизм генерала, а дети, подхваченные общим возбуждением, бегали вокруг, размахивая ветками, словно мечами. Среди всего этого мельтешения Хейдрал, казалось, не замечал ничего. Он шёл следом за князем и княгиней, погружённый в свои мысли. Его шаги были уверенными, но в них чувствовалась тяжесть, как у человека, который несёт больше, чем просто меч и доспехи.
Женщина, что еще мгновение назад готова была сжечь князя дотла своим взглядом, теперь скрывала лицо в плече старика, очевидно её отца. Светлые глаза её были полны слёз — не только горечи, но и благодарности. Этот взгляд, отражающий столько эмоций, остался незамеченным Его Высочеством. Впрочем, князь никогда не обращал особого внимания на своих подданных, считая это ниже своего достоинства. Его лицо, как всегда, казалось непроницаемым, а глаза смотрели куда-то мимо людей, будто тех и вовсе не существовало.
Елена, стоявшая рядом, вместе с женой генерала, Лизой, сделала несколько шагов в сторону, открывая путь для солдат. Те, в чёрных, исцарапанных доспехах, один за другим начали входить в ворота Чёрного замка. Янка, кухарка, вместе с другими слугами уже накрыла праздничные столы в Приёмном зале. Но первым в замок проследовал, конечно же, князь. Его движения были плавны и величественны, но лишены искренности, как будто он просто исполнял заранее отрепетированную роль.
Каждый из проходящих мимо Елены солдат счёл необходимым встать перед ней на одно колено и коснуться губами её перстня, отдавая дань уважения. Она же каждого из них поднимала, осторожно касаясь плеча, и направляла внутрь замка, шепча слова благодарности.
— Отдохните, мои защитники, — говорила она с теплотой в голосе, от которой их суровые лица смягчались. — Ваши страдания не напрасны. Вы герои этих земель. Проходите, отдохните.
Солдаты, уставшие и перемазанные кровью, едва заметно кивали. Их глаза, полные усталости, сияли благодарностью. В этот момент было очевидно, что, несмотря на все почести князю, настоящим лидером этих людей была именно Елена.