Прижав женщину к своему плечу и жестом попросив её отца проследовать за ними, княгиня Елена не торопясь направилась в сторону главных ворот. Её шаги были тихими, почти плавными, но в каждом движении ощущалась сила и достоинство. Окружающие невольно расступались перед ней, словно понимали, что сейчас она — единственный маяк надежды и сострадания в этом мрачном месте. Каменные плиты под ногами отзывались глухим эхом, а воздух, несмотря на разгар лета, казался тяжёлым от запахов влажного камня и копоти.
Миновав несколько широких лестниц, они оказались на втором этаже, прямо перед большой раскрытой аркой, ведущей в приёмный зал. Пространство перед ними наполнилось слабым светом факелов, закреплённых вдоль стен. Огонь отражался в массивных витражах, изображавших героические сцены из истории Черного замка. Каждый витраж, каждая деталь заляпанных временем стекол говорили о прошлом, полном битв, триумфов и трагедий.
Внутри зала уже заполнили столы с угощениями. Под потолком, высоко в сумрачной высоте, качались огромные канделябры, сделанные из грубо кованого железа. Их свечи горели ровным, хотя и тусклым светом, отбрасывая пляшущие тени на своды. На столах же громоздились блюда, явно собранные из того, что смогли предоставить крестьяне и ближайшие поместья. Простые яства: запечённые в золе корнеплоды, хлеб грубого помола, скудные куски вяленого мяса и немного засахаренных фруктов. Среди этого туши кабанов, зажаренные Янкой, выглядели как изысканные деликатесы. Вино разливали из массивных кувшинов, которые выглядели как драгоценности на фоне общей бедности.
Солдаты Черного Легиона, закованные в тяжелые доспехи, занимали свои места прямо перед троном, на котором уже восседал князь Еферий. Его тёмный плащ, расшитый серебряными нитями, был перекинут через левое плечо и ниспадал на пол, словно чёрная река. Он сидел, склонившись вперёд, опираясь локтями на массивные подлокотники трона, и напряжённо смотрел в зал. Но пришествие солдат его, похоже, мало интересовало. В его взгляде сквозило что-то большее, чем просто усталость: это было равнодушие, порождённое высокомерием и привычкой смотреть на всё свысока.
Елена смерила супруга взглядом, в котором читалось откровенное отвращение. Это было почти незаметно для тех, кто не знал её хорошо, но Борос, седовласый шаман, стоявший неподалёку, уловил этот момент. Он слегка склонил голову в знак понимания, и княгиня ответила ему кивком. Мужчина всегда предпочитал находиться среди простого народа, оставаясь близким к земле, откуда черпал свои знания и силу. Даже сейчас, несмотря на свой высокий статус, он сидел среди крестьян, и его глубокие, спокойные глаза блестели в полумраке зала.
Сама Елена, усадив мать одного из погибших солдат на свободную скамью за ближайшим столом, аккуратно поправила ворот своего чёрного платья. Её наряд был строго сшит, но изыскан. Тонкая вышивка на манжетах и воротнике изображала сцены звёздного неба, что символизировало защиту и покровительство. Голову её украшала простая, но элегантная диадема, подчёркивающая её высокий статус.
С гордо поднятой головой княгиня направилась к главному столу, за которым уже сидели представители власти замка: сам Еферий, генерал Хейдрал с супругой Лизой, а также зодчий Арис. Лиза, облачённая в платье небесного цвета, пыталась поддерживать светскую беседу, но было видно, что её внимание сосредоточено не на супруге. Она то и дело кокетливо поглядывала в сторону князя, пытаясь снискать к себе его расположение, уловить хоть немного его взора в свою сторону. Хейдрал же сидел молчаливым, погружённый в свои мысли. Его взгляд был тяжёлым, но твёрдым, а шрамы на лице, казалось, светились в свете факелов, придавая ему ещё большее величие.
Когда Елена проходила вдоль столов, в зале постепенно воцарялась тишина. Люди, сначала шептавшиеся между собой, замолкали один за другим. Никто не хотел упустить момент, когда княгиня скажет своё слово. Её фигура, стройная и грациозная, словно вытесанная из мрамора, притягивала взгляды. Даже солдаты, привыкшие к смертельным боям, вставали со своих мест и вытягивались в струнку, когда она проходила мимо.
В какой-то момент Елена заметила, что среди людей за одним из столов выделяется седовласый мужчина. Борос, тот самый шаман, учтиво кивнул ей в качестве приветствия. Его глубокие морщины, как линии на карте, рассказывали о долгой и насыщенной жизни. Он был человеком, которому доверяли, но который оставался загадкой для многих.
Шаги Елены разносились эхом по залу, как и шелест её юбки, шаркающей по каменным плитам, вместе с чётким стуком каблуков. Она наконец остановилась перед главным столом и сложила руки в замок, словно готовясь к молитве. Все присутствующие, от крестьянина до солдата, повторили за ней этот жест.
— Мы собрались здесь, — начала она громко, но мягким голосом, от которого по спинам многих пробежал холодок, — чтобы отметить возвращение наших воинов и почтить память тех, кто не вернулся. Сегодня их нет с нами, но их дух остаётся в наших сердцах.