Её слова наполнили зал новой тишиной. Люди стояли, не осмеливаясь даже вздохнуть.
— Они отдали самое дорогое — свои жизни, — продолжила она. — И мы будем помнить их до тех пор, пока дышим.
Её голос окреп, и она сделала паузу, обводя взглядом собравшихся. Солдаты стояли, склонив головы, а некоторые крестьяне шёпотом произносили имена тех, кого они потеряли.
Её слова разлетелись по залу, словно мягкий ветер, наполняя сердца надеждой и горечью одновременно. Зал погрузился в мгновение абсолютной тишины.
Единственным, кто воздержался от участия в общей молитве, оказался Князь Еферий. Он внимательно и многозначительно смотрел на свою супругу. Закончив с молитвой, Елена подняла бокал вина и посмотрела в его сторону. Ее и без того острые черты лица словно ужесточились. Между супругами завязался бессловесный разговор, понятный лишь им двоим, в то время как солдаты вместе со слугами и приглашенными крестьянами приступили к угощениям.
Алые лучи закатного солнца напоследок обдали своим огненным свечением зеленую листву. Птицы щебетали свои песни. По лесу прогуливались двое, знатно перед этим отобедав и выпив несколько бокалов вина в честь победы над неприятелем. Солдат, облаченный в черные блестящие доспехи, и светловолосая княгиня в длинном изумрудном платье.
Два давних друга, два товарища, что не виделись несколько декад. Им было что обсудить, и чем поделиться. И все же, с новостями они не спешили, наслаждаясь обществом друг друга в неспешной прогулке. Ведь во всей Западной части Меридиана не было никого ближе для Елены, чем тот-самый мальчишка, что взял ее за руку во время осады Черного замка, и поклялся княгине Рейне защищать ее. С тех пор минуло много лет. Маленькая княжна превратилась в статную княгиню, долговязый юноша, сын кузнеца — в Генерала Легиона. Но внутри они оставались теми же детьми, однажды застигнутыми врасплох врагами и старавшимися держаться вместе, во что бы то ни стало.
Они молча миновали стволы деревьев, мысленно предаваясь каждый своим воспоминаниям. Одно объединяло их мысли: они погрузились в те беззаботные, казалось, времена, когда над головами обоих еще не нависло бремя ответственности и власти. Времена до осады Черного замка. Времена до всех последующих в их жизнях опасностей, невзгод и боли. Времена, когда они были мальчишкой и девчонкой, звонко смеющимися и копающимися в корнях деревьев, желая откопать заветный клад.
— Лиза очень за тебя переживала. Она всегда волнуется за тебя, — прервала молчание Елена, пнув ногой сухую деревяшку, словно ей вновь было шесть лет.
— Знаю я, как он волнуется, пока с другими ложе делит. Очень волнуется, бедняжка. Я бы с удовольствием отправился еще в один поход. Знаешь, прежде чем убить кого-то, я представляю, что у бедолаги ее лицо. Мне так легче, — Хейдрал сухо ответил на слова спутницы и слегка прищурился, осматривая зеленую листву, утопавшую в огниве заката. Упоминания о его супруге, ровно как и само ее присутствие в его жизни, ничуть не радовало мужчину.
— Думаю, вскоре тебе придется возглавить еще один поход, — задумчиво и безо всякой радости произнесла княгиня.
— Есть вести? Как прошел пир в столице? — Хейдрал сложил ладони в замок за спиной и внимательно посмотрел на княгиню, словно ожидая от нее дальнейших указаний.
— Ничего, что вызвало бы твой интерес. Чванливые помещики указывали мне место. Мясо было сухим.
— Даже мясо не искупило перед тобой вины, — усмехнулся генерал.
— Больше всего меня беспокоит новый Царь. Боюсь, что он в открытую поддерживает стравливание Помещиков между собой. Что-то темное происходит в царском замке, — произнесла Елена, остановившись и поджав нижнюю губу. Она в смятении и тревоге воззрилась на своего спутника.
— Боюсь, все куда серьезнее, Елена. У меня есть свои источники в Столице, и они говорят, что Эгрон не только стравливает между собой помещиков, но и собирается поставить своих людей во главе четырех земель. Останутся только те, кто готов будет перед ним выслуживаться, — Хейдрал остановился. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Лишь по легкому прищуру и слегка выгнувшейся нижней челюсти княгиня поняла, что генерал напряжен.
— Это очень плохо. Нам нужно нарастить силы. Какая численность столичных Шепчущих?