Я уставился за окно, на крышу напротив, через двор. Тар. Арон. Карвел. Не подведите там, братья. Мне-то проще, со мной Чума.
На плоской крыше никого видно не было. Возможно, они отстреливались прямо над нами.
– Надо идти. – Я деликатно подтолкнул Родерика в спину; он отвернулся от окна и ускорил шаг.
Нильс затянул мягко, почти по-омежьи:
Круть, зашибись просто. Один дуремар с винтовкой у нас уже есть, теперь второй до кучи. Впору богадельню открывать.
В наушнике зашипел тревожный голос Халлара:
– Дарайн, ускоряйся! БТРы на подходе.
Я глянул на часы: уже сорок минут, как мы бросили вызов саардской службе безопасности. И то долго они БТРы гнали. Броню их «танатосом» не прошибёшь, а к гранатомёту у нас три сраных заряда. Дальше на крышу полетят зажигалки – Тару под ноги.
– Спешим мы, спешим, – оправдывался я. – Пусть выкроят нам ещё немного времени. Что тот снайпер?
– Там же, на крыше отеля. С дырой в башке.
Ещё бы. Он не был лучшим снайпером Федерации.
– С дверью почти готово. Дело за вами, – упрекнул Халлар. – Отбой.
– Сколько у нас времени? – спросил Бернард.
Я обернулся:
– Почти нет. Мне нужно найти «суперок». Буду искать их. А вы освободите других омег. По две на каждого.
– По две? – удивился Бернард. – Почему только по две?
Стоило сразу понять, что с ним по данному вопросу будут сложности. Сможет ли тот, кто от себя отрывает ради других, понять трезвый расчёт Халлара? Какими словами объяснить ему то, что самого меня жгло нещадно?
В наушнике, мешая соображать, работала болгарка.
– Если освободим больше… – Я припоминал логичные доводы старейшины. – Мы не сможем удовлетворить все их потребности.
– Потребности?! – Я поёжился от его хриплого возмущения. – Им нужна свобода! Это их потребность!
Он догнал меня, чтобы глядеть в лицо и теснить своим двойным зелёным прессом. Я это давление и в спину чуял. Было безмерно сложно возражать ему, сложнее, чем Риссе, намного сложнее, чем Халлару. Как можно спорить со стихией?
– У меня приказ координатора. – Не выдержав пресса, я укрылся за спину Халлара.
– Как уходить будем? – требовательно прохрипел Бернард. – Как?
– Через канализацию. За город… У нас там всего один фургон.
– Они и пешком пойдут!
– Бернард…
Не прессуй, меня и самого это гнетёт.
– Ты не представляешь, о чём просишь, повстанец, – поддержал Бернарда Альмор.
Да о чём мы, собственно, спорим, подумал я. У нас времени ровно до тех пор, пока Тар не провалится в панику. Защищать ворота станет некому, шакалы пойдут на штурм и вырубят парализаторами всех, кто есть в Институте. Стандартные действия при захвате заложников и мирных зданий.
Моя задача – «суперки». Пусть Бернард выпускает, кого хочет. Много всё равно навыпускать не успеет.
– За этим поворотом. – Родерик остановился на краю коридора.
Я присел, выглянул из-за угла.
– Как мы войдём?
На раздвижной двери в омежье крыло знакомыми трафаретными буквами значилось:
Стационарное, значит… Ну и написали бы: «омеги тута», чего мозги компостировать?
Повозившись в сумке, Бернард вытащил всё тот же отрубленный палец и ключ-карту, передал их Клейну.
– Доступ уровня один-ноль является высшим, – ответил мне. – Даёт право входа в более низшие уровни.
– Это тебе так кажется или…
– Или. Меня занесло в перинатальное на… двенадцатой попытке. Там тоже два-ноль.
– И что в перинатальном?
– Инкубатор.
Я выглянул из-за угла ещё раз, щелчок «бесшумки» расколотил камеру над входом в сектор.
Инкубатор. Вот где повзрывать бы всё. Но сколько там зреет в питательном растворе омежек и альфят рядом с бетами?
Вытащив из кармана разгрузки «дрин», я всадил иглу в бедро. Сбоку грохнуло: Бернард выбил с разгона ближайшую по коридору дверь, ворвался внутрь. Кого-то, взвизгнувшего там, смачно чмякнуло. Визг умолк.
С потолка продолжали реветь сигналы тревоги.
Содрав дверь с петель, Бернард прислонил её к стене, кулаком пробил дыру в шпонке насквозь на уровне глаз. На кулаке закровоточила царапина.
– Прикроемся от игл, – объяснил он. – Они там, наверно, выстроились с пистолетами наизготовку. Если истыкают, как ежей, никакой эфедрин не поможет.
В жар бросило внезапно, словно кондёры разом заглохли. Сердце затрепыхалось – как будто Риссу увидел – пламя хлынуло по венам. Мышцы распёрло изнутри, лёгкие зачастили накачивать воздух, задеревенел член. Даже земное притяжение уменьшилось, показалось, я могу одним прыжком весь коридор перемахнуть.
– Ещё омег не видели, а уже… – удивился кто-то.
