Солнце из щели наверху освещало груды одинаковых плюшевых пони, завалы в два моих роста высотой. Откуда столько? Посреди зала лежало залитое кровью тело альфы в сине-красной шапке. Лица не узнать – ото лба до пят сплошные рваные следы псиных когтей и клыков. А моя старшенькая, Вайлин, сидела рядом на коленях и теребила изувеченное плечо:
– Ро-ми! Ро-ми! Ро-ми!
У меня ослабели ноги. Оправдываться нечем: это я убил брата, потому что хотел его омегу. Сбылась шкурная мечта – Лиенна свободна. Как же терпеливо и ласково я буду утешать её… Но я, честно, не хотел так страшно.
– Это не Роми, доченька, – потрясённо сказал я. – Это наш Тар.
Вайлин обернулась, моя маленькая копия. Голос застрял у меня в горле: знакомое до мелочей лицо покрывали чёрные язвы, как на картинках в медицинских книгах Аби.
– Папочка! – Вайлин радостно бросилась ко мне. – Ты привёз мне вирус?
Я ошалело присел к ней; покрытая язвами ладошка привычно потянулась в мой карман за гостинцем. Сквозь прогнившую щёку виднелись крошечные зубки. Я боялся прикоснуться – ей же больно. Всемогущий Отец-Альфа, что с моей дочерью? Куда смотрит Керис?
– Где твоя мама, Вайлин? Где твои братья и сёстры?
Она вытащила из моей куртки яркую упаковку «тянучки» и ткнула за спину чёрным пальцем:
– Вон.
Они ползли к мёртвому Тару из-за плюшевых завалов. Трёхлетний Сайдар – моя гордость, первый сын. Марика, которая боялась высоты и Халлара. Шенни, неразлучная со своим пластмассовым слонёнком… Шестнадцать моих детей с чёрными от язв щеками. Тянулись из-под лохмотьев изъеденные болезнью ручонки, и весь игровой зал звенел многоголосым:
– Ро-ми-ро-ми-ро-ми-и-и!
Я отшатнулся. Хотел закричать от ужаса, но не мог набрать воздуха – тяжёлого, отравленного.
Плеча что-то коснулось. Я вздрогнул и ударился затылком о кору дерева. Нили протягивала мне пластиковую бутылку с холодным кофе:
– На, тебе оставили… Дарайн, ты чего?
Над полосой отчуждения разгоралось розовое утро. Два ряда рельсов, лежащих на белом щебне, уходили влево и вправо, прятались в ветках цветущих акаций за поворотом. Где-то мирно чирикали зарянки.
– М-м-м. Замёрз просто, – прохрипел я, запахивая куртку, и жадно хлебнул из бутылки.
Недомолотые зёрна заскрипели на зубах. Холодный кофе, да ещё и остатки – дрянь. Но греть негде. Халлар учил нас не разжигать костров: это след, коммуны так не делают. Ничего, и холодный – самое то, чтобы проснуться и привести в порядок взбесившееся сердце.
В голове всё не умолкал жуткий детский хор. Верить в вещие сны тупо. Но откуда тогда это гадкое чувство, что если Тар действительно мёртв, то и мои дети…
Да ну на фиг, не надо думать о всякой фигне. Хотел же от Тара избавиться, верно? Программа максимум: пусть от каждой омеги в клане у меня родится по ребёнку. Я, наконец, увижу, как кончает Лиенна; почувствую, как сжимает её желанное лоно узел моего члена. Слишком долго я этого ждал. Ребёнок от неё будет самым любимым. И с бесплодием Аби ещё поработаю, для Дарайна нет слова «нет».
Я выдохнул из себя мерзкий страх и взглянул на наручные часы. Семь двенадцать, три часа проспал. Всю ночь по району катались, разрабатывая план. И сколько ни искали в укрытии, потерянного наушника так и не нашли. Я поставил на свою удачу.
Нили сидела на корточках и ёжилась за поднятым воротником, выглядывая из-за ствола акации на рельсы. Карие глаза блестели от нетерпения. На щеке краснела передавленная полоска – всё-таки поспала в машине. Провести бы языком по полоске этой, оставив влажный след, и чтобы Нили уткнулась носом мне в грудь, тёплая такая в утренней зябкости. И спустилась нежно ниже, туда, где в штанах напряжённо давит. Почему-то член всегда просыпается раньше меня. От минетика я б не отказался… перед возможным боем. Но не время сейчас расслабляться, иначе спать буду на ходу. Да и вряд ли меня поддержит омега, которая сейчас только о дочери думает.
– Где Карвел и Гай?
– Дрова готовят.
Нили уже нарядилась в оранжевый жилет путейца. Мы три штуки таких спёрли ночью из путейской будки близ Вардона, недалеко отсюда, за поворотом. На Нили сидел – как для неё и пошит, Гаю тесноват оказался, а у Карвела разошёлся по шву на спине при первой же примерке.
Одежду моего размера коммуны вообще не изготовляли; и я, и Халлар, и другие носили то, что омеги умудрялись перешить. Ну, а обувь мы давно сами делали, у меня неплохо выходило. Не как фабричная, конечно, зато удобно. Ещё с первой победы в драке стало ясно, что в альфе главное вовсе не наряд.
