Я доедал третью банку тушёнки, увезённую из укрытия, когда в просветах между акациями показались Карвел и Гай. Каждый нёс охапку сушины. Рыжие лохмы склонились к чёрным: шушукались о чём-то. Об омегах, о чём ещё? Карвел мотал головой: не сошлись во мнениях, чей зад в клане соблазнительнее? Зад Лиенны, не спорьте, у меня спросите. Или у Тара, хотя это теперь сложно. Тогда у Халлара, он тоже замечен в неравнодушии. Старейшина знает толк в омегах.
Я открыл багажник «Раска», спрятанного в кустах:
– Живее!
Двадцать минут осталось. Солнце уже выкатилось, жаркий будет денёк.
Они смутились, как альфята. Такой же взгляд я видел у Карвела, когда застал того за дрочкой.
Сухие ветки полетели в багажник поверх канистр с бензином. Мы сверили наручные часы. Без расхождений. Я повесил на шею автомат, сунул длинные клещи-кусачки в рюкзак за спиной.
– Лады, езжайте.
– Дарайн… – Карвел тоже взял автомат, покосился на Гая. – Лучше я пойду.
Я закатил глаза: удумал тоже! Уже обсудили и решили. План рассчитан до мелочей, перемены ни к чему. Карвел что – сомневается во мне? Это даже обидно.
Я взял его за плечо:
– Помнишь, как тот коммун сказал? Если и правда вирус придёт в клан, он уб… заразит наших детей. Тебя ударит один раз, а меня – шестнадцать. Иди в машину.
– Карвел! – рявкнул Гай. И правда – какого хрена время тратить?
Карвел отвернулся:
– Не ходи, Дарайн… Убьют тебя. – И зашагал к рельсам.
Пророк хренов, гавкает на дорожку! Да не создал инкубатор того коммуна…
Я обогнал его, толкнул плечом и ткнул часы под нос.
– Семнадцать минут! Ещё поболтаем?
– Карвел! – заорал Гай из машины. – Чего с ним спорить? Он когда-нибудь уступал?
– Кхарнэ! – Карвел бухнулся на сиденье «Раска». Грязные ногти взъерошили рыжую голову.
То-то же. Спасибо, Гай. Есть дела, которые я никому не имею права доверить.
Нили взволнованно выглянула в окно:
– Осторожно там, ладно?
– Обещаю. У тебя течка скоро, как я пропущу?
«Раск» рыкнул движком и запылил по грунтовой дороге меж акаций в сторону Санеба. Ничего там с ними не случится. Они просто поезд остановят, а я просто залезу в него.
Великий Отец-Альфа, зачем мне так страшно-то?
Поезда – это вонь креозота и привкус металла в воздухе. Я к ним никогда не подходил, незачем было. Они коммунами пропахли, опасностью, смертью для нас. Нам – убегать только, чтобы аж пятки сверкали, беготнёй отполированные.
Теперь я узнал, что поезда – это ещё и многотонное железо, которое несётся тебе в голову. Удовольствие то ещё, когда громадина пролязгивает колёсами на расстоянии руки. А ты наблюдаешь за мельтешением вагонов и ждёшь, когда тебя подцепит крюком каким-нибудь и потянет по щебёнке полосой кровавых ошмётков. Чего ж я подальше не сел?
Я досчитал до тридцати, пятидесяти… Ну сколько можно? Гай, у тебя совесть-то есть?
На счёте пятьдесят шесть грёбаный поезд всё-таки замедлил жуткий перебор колёс, и противный скрип обозначил, что братья собирали дрова не зря. Ещё немного – и бесконечный состав «Саард-Кальбор» остановился, мерзко грюкнув напоследок.
Как мне не хватало связи! Я бы слышал, что сейчас Нили и Гай в путейских жилетках бормочут под взглядом машиниста, заливая огонь на путях. Гай подаёт вёдра из реки, из-за кустов не выходит, мелькает оранжевый наряд – и ладно. Не должны их раскусить.
Беты в поезде что подумают? Ветер деревья поломал, а потом сигарета упала непотушенная. Мало ли, откуда на рельсах груда горящих деревяшек? А может, повстанцы, сволочи, опять вредят.
Лишь бы настоящие железнодорожники не подъехали.
Я, пригнувшись, быстро двигался вдоль состава к хвосту. Первый вагон ушёл за поворот, машинист меня не видел точно. Где этот прицепной фармацевтический, как он выглядит-то? Пузатые цистерны с нефтью, ароматные блоки пиленого леса, запечатанные контейнеры «Собственность южного отделения мебельной корпорации»… Во-о-он он, зелёненький, с тем же аптечным крестом. Ещё четыре вагона ползти. Гладкий, как лысина, как в него забираться?
Я ускорился: за это время можно дом потушить. Миновал клетищу, полную живых кур под дырчатым тентом, ярко-алый зерновоз… И тормознул от неожиданности. Прямо перед аптечным нелепо выделялся бело-голубой вагон с надписью «Репродуктивный Институт Саарда» и единственным окном посередине. И окно это было приподнято. Там кто-то ехал!
Если высунутся сейчас – конец всей затее. Я прилип плечом к зерновозу, двинулся дальше, поднырнув под окном. И, добравшись до цели, жёстко обломался. Никакого входа в аптечном вагоне не было.
Я чуть в штаны не наложил, пока перелезал под вагоном на другую сторону. А ну как сейчас тронется? Размажет меня жидким слоем до самого Санеба.
Поезд не тронулся. Но и с той стороны я обнаружил ту же металлическую стену. Никакого замка, чтобы клещами перекусить, никакой двери. Замурованный аптечный вагон соединялся тамбуром с предыдущим. Зашибись.
