КРИССИ ХАЙНД: Первый раз, когда Pretenders играли в Лондоне, я нервничала, потому что на концерте были все, кого я знала. Я просто умирала. Я находилась в баре за клубом в маленьком местечке под названием «Рэйлвэй Паб». Место, где мы должны были играть, располагалось в Вест Хемпстеде и называлось «Мунлайт Клаб». Когда кто-то подошел ко мне и сказал: «Эй, а что насчет Сида?», я посмотрела на него с недоумением:
«А что насчет Сида?» Тогда я поняла, что мне никто не сказал, что Сид умер, потому что это могло бы меня деморализовать в самом начале моего пути. Но все равно я узнала об этом до своего концерта. Мы играли панк-версию песни TheTroggs под названием «Я не могу себя контролировать!»[66] Я четко помню ту ночь, потому что мы играли ту песню специально для Сида.
ДЖОН ЛАЙДОН: Мы так и не пришли к единому решению загадки смерти Сида. Никто никогда не скажет правду об этом, его трагедия кроется в наркотиках и культуре их употребления. Такие ситуации заканчиваются смертью.
КРИССИ ХАЙНД:Я любила Сида. Если Джон любил яркие цвета, то Сид предпочитал темные кожаные пиджаки. У него не было такого творческого подхода, как у Джона.
Мне кажется, панк интересовал его в меньшей степени. Его стиль был уникален. До панка уникальным был только регги. Все остальное переработалось. Панк был чистым, но лишь какое-то время. Он играл определенную роль в течение нескольких лет, при этом он придал всему приличную, правдивую и честную форму.
ДЖОН ЛАЙДОН: Я был просто в диком шоке, когда услышал, что чертову урну с прахом Сида уронили и выдули в вентиляционное отверстие в аэропорту Хитроу. Это была популярная сплетня в период смерти Сида. Классическая мифология. Сид даже тут умудрился налажать. Такой ужасный конец – чтоб тебя выдуло на хрен в вентиляцию. Это даже смешно. Как это изумительно и смешно. Жесть: покоя нет даже после смерти.
То, как я представлял себе Pistols и чем они в итоге стали, – две разные вещи. Группа думала, что они, как и Rolling Stones, будут постоянно качать бабло, играя одно и то же для одних и тех же людей. Но я не такой. Если нет сложностей, мне не интересно.
Я сформировал Public Image Ltd, потому что устал от радикальных взглядов, которых придерживался в Pistols. У этой группы были свои взлеты и падения, но нужно было просто продолжать делать это. В PIL куда больше демократии, чем в Pistols, в которых постоянно шла война и споры ни о чем.
Слава Сида сначала была полноценной, потому что когда мы пригласили его в группу, то сделали все, чтобы его ценили как часть Pistols. Проблема в том, что никаких толковых функций как участник группы он выполнять не мог: он не мог ни играть, ни записывать, ни сочинять. С технической точки зрения он не сделал ничего, зато создал имидж группы. Для меня это стало слишком уж «шоу-бизно». Это уже сфера Малкольма, но не моя.
Когда мы пошли каждый своим счастливым путем, я знал, что Малкольм продолжит свой путь иначе. Было печально смотреть на то, что они сделали с Sex Pistols, потому что до самого конца я думал, что все было слишком тривиально. Они убрали то, что было самым важным. В американском туре я писал песни для PIL, хотя я тогда еще не знал, что это будет PIL. Religion и Public Image были написаны во время того тура. Low Life тоже крутилась у меня в голове. Стив и Пол во время саундчека абсолютно не интересовались новыми песнями. Ситуация была просто невозможной. Когда такое происходит, надо просто моментально все прекращать и двигаться дальше.
Сид проявлял большой интерес к тому, что я делал, и хотел быть частью этого и работать со мной. Это был бы его первый реальный вклад в дело. Когда мы добрались до Сан-Франциско, а он сел на наркоту, все закончилось.
Он снова вернулся в тот режим, в котором его держала Нэнси, и он не понимал, почему я не могу этого терпеть. Тогда Сид был на пике всех возможных видов хаоса. Он разрушал все.
