Да, Сид был моим товарищем, и я всерьез думал о том, чтобы возродить группу с ним после распада Pistols. Я даже дал ему возможность поработать над несколькими идеями, потому что на протяжении всего тура по Америке я писал. В своем сознании я уже записал первый альбом для группы Public Image Ltd. Я уже написал три песни, Religion и еще парочку. Я спросил Сида, хочет ли он принять участие в этом. Я сказал ему, что это будет абсолютно другое направление, которое ему изначально нравилось. Я был готов сделать что угодно, лишь бы вырваться из ловушки, в которой мы оказались. Когда Сид был вдали от Нэнси, он был другим человеком. Но как только мы вернулись в Лондон, снова появилась эта корова, да еще и в качестве менеджера. Все пошло не так, как планировалось, Нэнси постоянно говорила что-то плохое о других людях. Я думаю, Сид написал песню Му Way ради денег. Согласно тому, что говорит Джульен Темпл, Сид пытался досадить Малкольму при каждом удобном случае.
ДЖУЛИЕН ТЕМПЛ: Что касается отношений Сида и Малкольма, когда мы записывали Му Way в Париже, мы с Буги ходили на студию каждую ночь и возвращались только для того, чтобы сообщить Малкольму, что парень просто не хочет писать песню. Все время на студии Сид проводил в попытках научиться играть на басу. Мы возвращались и говорили Малкольму, что потратили деньги на очередную ночь впустую.
Когда на следующее утро мы пришли с той же новостью, Малкольм был еще в кровати. В конце концов, ему это надоело. Он взял трубку, набрал номер Сида и начал кричать о том, какой тот бесполезный кусок дерьма.
В это время Сид передал телефон Нэнси, и пока Малкольм продолжал свой визг, внезапно дверь восемнадцатого века в его комнату слетела с петель и Сид ворвался в помещение, весь в свастиках и в байкерских ботинках. Он схватил Малкольма и начал его дубасить.
Затем Сид побежал по коридору за голым Малкольмом, чтобы выбить из него все дерьмо. Древние лестничные пролеты начали ходить ходуном, и тогда портье закричал: «Господа, господа, прекратите!»
ДЖОН ЛАЙДОН: Джерри Нолан, последний барабанщик New York Dolls, солгал, что давал мне героин. Он был янки, прости Господи. Врать – их неотъемлемая черта. Я попробовал героин только раз, и это было годами раньше появления Pistols. Тогда я заболел, это был ужас. Ничего веселого в героине нет, и я не понимаю, почему дураки говорят что-то вроде: «В первый раз всегда так!» Нафига тогда пробовать второй и третий разы? Кому нужно постоянное состояние ломки и похмелья? Конечно, лондонская сцена в семидесятые отнюдь не отличалась отсутствием наркотиков. Панки употребляли сульфат амфетамина, а вот марихуана и другие виды наркотиков тогда не использовались. Говорить, что героин притащил в Лондон Джонни Сандерс, очень наивно. Героин всегда там был. Эрик Клэптон сидел на нем долго и плотно. Но Сандерс действительно внедрил героин в панк, хотя тогда этот жанр был абсолютно антигероиновым. Он заинтриговал многих глупцов, верящих в сказочную жизнь Нью-Йорка. Сид был одним из главных «верующих».
Сид не понимал, что все это – просто хаос и имидж. По его мнению, именно так жили все американские рок-звезды – утром, днем и вечером. Он думал, что и спят они в туфлях на каблуках.
Я так не считаю, Сид. «Они завтракают абсолютно голые!» Фигня это, Сидди. Это просто имидж. Забей.
«Вечно ты все портишь!» – таково было его отношение к моим словам.
БОБ ГРУЭН: Малкольм дал Сиду и Нэнси десять тысяч фунтов, чтобы они приехали в Нью-Йорк. Я видел их у Макса, когда они только прибыли. Сид был в ступоре со стаканом в руке и соломинкой во рту. Нэнси внезапно забрала пустой стакан и дала ему полный. В эту минуту она спросила: «Одолжи нам десять баксов. Нам надо вернуться обратно в отель!»
Она вытащила огромную пачку денег, десять тысяч фунтов все по купюре в десять фунтов. Но в Нью-Йорке фунты не принимают, поэтому я дал им десять баксов.
ДЖОН ЛАЙДОН: Нэнси Спанджен, которой было всего двадцать лет, была зарезана охотничьим ножом в Нью-Йорке в октябре 1978 года. Это был отвратительный период, и я был чертовски зол на Сида – но потом я узнал, что его обвиняют в ее убийстве. Тюрьма «Рикере Айлэнд» – вот что могло его ждать.
Я тогда подумал: «О Боже, нет! Сид не мог ее убить, особенно если учесть, как сильно он был ею очарован!» Даже то, что он сидел на героине, не означало для меня, что он был способен на убийство. Я тогда часто обращался к прессе, потому что хотел ему помочь.
