Петя даже опомниться не успел, Вадьку как ветром сдуло. Возвращается к нам, а мы как застыли на месте, так и стоит, не знаем – веселиться нам или возмущаться.
- Ну ты даешь! – Сокрушается Вовка, а у самого аж щеки от восторга порозовели. – Это же чистой воды надувательство!
- Не свисти. – Вадька большой и указательный пальцы друг об друга выразительно потер. – Проиграл – гони бабки, я ещё Пете бутылку должен поставить за сломанную метлу!
- Держи, артист! – Вовка со смехом ему сторублёвки вручает. – Только как покупать-то будешь? Несовершеннолетним спиртное не отпускают.
Вадька:
- Ой, блин, точно! Слушай, Вов, будь другом, а? Сходи, купи вместо меня. Обидно Петьку в дураках оставлять, он и так, бедный, метлы лишился.
У Вовки просто слов нет.
- Ну ты даешь! Мало того, что деньги мои обманным путем присвоил, так ещё я же должен их тратить! Ладно бы на себя!
Вадька:
- Лады, Вов, я тебе ещё пятерку жертвую на сто грамм. Но остальное будь добр вернуть – я их честно выиграл.
Чего Вовке оставалось делать? Он только руками развел от такой небывалой наглости. Но правоту Вадькину всё-таки признал. Сходил до нашего «Дворика», разменял одну сторублёвку, самую дешевую бутылку купил, Вадьке честно всю сдачу вернул, только сказал на прощание:
- Аферист ты, Вадик, хороший, как я посмотрю. Частным бизнесом тебе стоит всерьёз после школы заняться.
- Обязательно. – Обещает тот. – Но потом как-нибудь.
Попрощались мы с Вовкой по-дружески и к Петьке пошли. Он сидит у обочины, метлу свою многострадальную вертит в разные стороны, что с ней делать – не знает. Честно скажу, жалко мне его стало до слёз. Я бы лично не смог такого убогого человека разыгрывать. Не по-людски это как-то. Но меня Вадька не спрашивал. Подходит к Петьке, садится рядом с ним:
- Дядь Петь! Я вам проспорил – вот мой должок!
И бутылку ему в руки сует:
- Будь здоров, дядя Петя!
Ни возмущения, ни упрёков от Пети мы, конечно, не ждали. Он, похоже, так и не сообразил, что метла его сломалась по Вадькиной вине, поэтому и бутылку за манну небесную принял, растрогался, чуть не заплакал. Кивает нам всем благодарно:
- Спасибо…Спасибо.. Это…Вы тоже…Чего мне одному?
А Вадька ему с ужасом таким натуральным:
- Ой, нет-нет-нет, дядь Петь! Вы что?! Мы же ещё не выросли для водки, мы ещё дети, нам нельзя! Мы себе «Фанты» лучше купим и батончиков, правда, пацаны?..
- Так что никто ничего не воровал. Всё было честно.
У меня начали мёрзнуть ноги. Странно… Из окна квартиры улица выглядела более заманчивой. А это дурацкое солнце, которым я любовалась как Дюймовочка, выбравшаяся из мышиной норы, на самом деле светило вхолостую. И зачем, спрашивается, я так сюда рвалась? Зачем все мы стремимся сбежать из дома в любую погоду, всё равно в какое время суток? Зачем мы добровольно вовлекаем себя в сомнительные авантюры, заранее зная о последствиях? И зачем, в конце концов, я об этом думаю? С каких пор я ударилась в философию? Казалось бы, чего особенного сказал мне Вадим? А я всё никак не могу успокоиться. Судя по его словам, я просто кукла. Бездушная и корыстная… Неправда. В чём моя корысть? Мне ведь ничего от Виталика не нужно. Ничего, кроме него самого. Вадим не имеет права сравнивать меня с Олеськой – с той, первой любовью Виталика. Он не может сказать, что я – шлюха. У него нет на это причин, и повода я никакого не давала. Смотрела на него? Подумайте, какой грех! С таким же успехом я могла бы смотреть на хрустальную вазу ручной работы. Или уж, если на то пошло, любой мало-мальски смазливый артист кино вызывает те же эмоции в сердце любой девчонки моего возраста. Но ведь никто не говорит о том, что это измена. И вообще, по-моему, Канарейка слишком много о себе думает. Бабник. Обыкновенный бесстыжий разгильдяй. Он и мизинца Виталика не стоит. Как он мог подумать, что я его брошу? Действительно, для этого надо быть полной дурой. А я себя таковой не считаю. И буду любить Виталика. Буду…Буду…Может быть, начиная с сегодняшнего дня. Я стану для него самой преданной и нежной подругой, я постараюсь сделать его счастливым. Я докажу Канарейке, что я серьёзный человек, и он больше не будет проводить со мной свои пошлые эксперименты.
Отныне я запретила себе думать об этом, и остаток дня прошёл замечательно. Пока не стемнело, мы гуляли по улицам просто так, а потом, окончательно замёрзнув, Виталик пригласил меня в гости. На этот раз нас встретила Галина Петровна – как радушная, заботливая хозяйка она сразу же предложила нам чай, однако я после застолья в собственном доме ещё проголодаться не успела, а потому предпочла уединиться с Виталиком в его комнате. Не знаю, что нашло на меня после объяснений с Вадимом, но сейчас мне безумно хотелось отыграться, отвести душу, доказать самой себе, что я умею любить, умею чувствовать…
