Мягко мерцала настольная лампа на письменном столе, тусклым светом озаряя небольшое пространство вокруг. Диван, в ночное время служивший для Виталика постелью, был окутан интимным полумраком. Склонившееся надо мной лицо Виталика сейчас выглядело сказочно. Я любовалась им совершенно искренне и, словно изучая его черты, водила пальцами по подбородку, по губам, по носу, гладила лоб и щёки. А он смотрел на меня нежно и, казалось, ждал, когда я подам ему знак перейти ту грань, возле которой мы топтались столько времени, соблюдая приличия. Я знала, что даже переступив эту черту, Виталик не позволит себе ничего лишнего и поэтому позволяла ему многое. Это было здорово. Мы целовались, лежа на диване – зная, что никто здесь не может потревожить наше уединение, мы изучали тела друг друга, лаская их под верхней одеждой. Виталик волновался – я всем своим существом ощущала его внутреннюю дрожь, ловила его судорожное, прерывистое дыхание и понимала, как ему трудно сейчас сдерживаться. Он и сейчас был самым милым парнем на свете – та деликатность, с которой он меня целовал, вызывала в сердце безграничное умиление, рождала небывалую нежность, и в это время я почти уже было уверена в том, что люблю его.
Размеренно тикали часы на стене…Где-то во дворе лаяла собака – истерично, с надрывом. Но всё это было там…За гранью…Разум не воспринимал ничего лишнего, он целиком и полностью сосредоточился на нас. На мне и на Виталике…Казалось, эта комната – целый мир, за пределом которого ничего нету. Ни о чём не хотелось думать, и все мои недавние душевные терзания выглядели глупо и смешно на фоне нашей идиллии. И в самом деле, к чему вся эта суета? Любишь-не любишь, серьёзно-несерьёзно…Зачем забивать себе голову подобной ерундой? Нужен ли мне этот постоянный самоанализ? Я хочу расслабиться. Пусть всё идет своим чередом…И уже не помня себя, я целовала Виталика с той нежностью, на которую только была способна. Я всегда считала, что хорошо умею целоваться. И сейчас продолжала считать так же, несмотря на то, что Канарейка сегодня пытался меня в этом разубедить. Но с Виталиком я опять чувствовала себя на высоте, и то, что его опыт в общении с девушками был равен нулю, приходилось очень кстати. Потому что рядом с ним я была опытной и раскованной. Я знала, что делать, знала, как стать еще желанней…Хотя больше, кажется, было и некуда.
Виталик в плане отношений между парнем и девушкой был довольно старомоден – уже в который раз я в этом убеждалась. Воистину рыцарское благородство, по всей видимости, являлось самой главной проблемой в его жизни. Пример тому – бегство Олеси от Виталика к Вадиму. Таким девушкам не нужны телячьи нежности. Им нужен секс сразу же, в первый день. Виталику это кажется пошлостью. Мне, кстати, тоже. Может быть, я не такая уж и испорченная, какой меня считает Канарейка?...Господи, да почему же я всё время пытаюсь перед ним оправдаться?! Неужели меня так волнует мнение этого самоуверенного пижона?! Знакомый голосок внутри меня язвительно запищал: «А разве не волнует? Этот «самоуверенный пижон» сразил твою маму наповал своим умом. А это не каждому под силу! Он вытащил тебя из дома, благодаря ему ты сейчас находишься в объятиях Виталика. Тебе же хорошо, не отрицай. Так что бы ты делала без Вадима Канаренко?»
Что ж…Без Вадима Канаренко я бы и под домашним арестом никогда не оказалась. И не стоит о нём думать. К тому же рядом звучал страстный шепот Виталика:
- Я тебя люблю, Ксюшка…Я тебя люблю…
Это были не просто слова. Всё, что говорил и делал Виталик, было искренним выражением чувств. Его честная, открытая натура не терпела фальши, она была насквозь пропитана какой-то священной теплотой, успокаивала и радовала сердце. И уже в который раз приходило мне на ум: почему? Почему все мы, девчонки, такие дуры? Почему не ценим настоящих чувств, предпочитая порок – нравственности? Почему нам хочется быть обманутыми, брошенными, почему мы осознанно закрываем глаза на всё плохое, когда сталкиваемся с красивыми парнями? Хотя, если разобраться, красота красоте рознь – она, как и многое другое на белом свете, понятие растяжимое. Вот Виталик…Разве можно его назвать некрасивым? Особенно сейчас, когда лицо и глаза его лучатся любовью? Да никого, кажется, краше Виталика в эти мгновения на свете не найти! И даже Канарейке до него далеко. Потому что при всех своих достоинствах одного, самого главного Вадим, видимо, начисто лишен, а именно – умения по-настоящему ЛЮБИТЬ. От того-то и нету в его глазах того удивительного огня, который делает человека прекрасным не только снаружи, но и изнутри. А Виталик этим огнём весь так и светится. И можно ли его, такого замечательного и сияющего не любить?..
- Всё…Всё…- Переводя дыхание, Виталик внезапно сел на диване. – Хватит…Не могу больше…
И так откровенно, так доверчиво прозвучали в его устах эти слова, что я, не сдержав умиления, подскочила вслед за ним и, обхватив его шею, принялась целовать в лицо:
- Чего – хватит? Чего – не могу?
