- Это «Караоке». Ирина Пална откуда-то принесла целый диск таких вот композиций. Западные хиты – одна музыка сплошная, как хочешь, так и накладывай свой текст.
- Постой-постой. – Перебила я Вадима. – Что ещё за Ирина Павловна?
- А, ну да. Ты же с ней ещё не знакома. Овсянникова Ирина Павловна – тоже наш массовик-затейник, только больше по музыкальной части. Они с Татьяной вместе к нам в школу когда-то работать пришли. Ирина такая же прикольная, вроде бы и взрослая уже тётка, а выглядит как девчонка и ведёт себя так же. И муж у неё – мужик классный. Капитан, здесь в части служит, а в свободное время с Ириной и Татьяной вечера театральные устраивает, конкурсы, розыгрыши, под гитару с Ириной поёт дуэтом. Меня, кстати, играть на гитаре муж Ирины Палны научил. Хорошая они пара. Детей у них нет, так они от общения с нами удовольствие получают.
- И мы тоже. – Вставил Виталик.
- И мы тоже. – Согласился Вадим. – Были бы все учителя такие, так в школу было бы ходить приятно.
- Ну! – Опять подтвердил Виталик. – Это Ирина с дядей Володей Вадьке предложили на кассету записаться. На будущее, для истории.
После песни Джорджа Майкла шла фонограмма группы «Иглз» - «Отель Калифорния». На этот раз я уже знала, чей голос слышу, тем более, он довольно разительно отличался от голоса солиста группы. Здорово… Просто фантастика…Других слов не найдёшь…
- Дашь мне эту кассету домой послушать? – Внезапно обратилась я к Канарейке.
- Зачем?
- Просто так. Чего мне ещё дома делать сегодня? Гулять всё равно не пустят, я под домашним арестом.
- Серьёзно? – Вадим не сдержал сочувственной улыбки, невольно посмотрел на Виталика. – Бедные вы мои, бедные. Значит, приговор окончательный и обжалованию не подлежит?
Я качнула головой:
- Нет. Не подлежит.
- Бедные. – Снова повторил Канарейка. – Как же вы теперь друг без друга?
Виталик промолчал. Он, видимо, не представлял – как, просто смирился. Мне тоже сказать было нечего. Наше дружное безмолвие со стороны, наверное, выглядело убийственно, потому что, наблюдая за нами, Вадим не переставал сокрушённо вздыхать:
- О господи…Ромео и Джульетта, ни взять, ни отнять… Чем же вам помочь, дети мои? Заделаться братом Лоренцо на пару часов?
- Прекрати войну со звёздновцами. – Тут же подсказал Виталик. – Иначе нас скоро все будут уголовниками считать.
- Интересно, кто же это смеет тебя считать уголовником? – Вытянулся на подушке Канарейка.
- Ксюшина мама.
- И всё?
- Этого достаточно. – Виталик сидел на ковре перед центром и, опустив голову, мрачно смотрел прямо перед собой. Он на самом деле был сильно расстроен из-за предстоящей разлуки, и в этот момент только самое чёрствое сердце не могло дрогнуть от жалости к нему. Мне даже себя не так было жаль. В конце концов, за что он страдал? Из всей нашей тусовки именно Виталика Павлецкого меньше всего можно было назвать уголовником. Однако по воле злой судьбы расплачивался он почему-то больше всех остальных. Вадим это понимал. И сердце его, как выяснилось, сделано было вовсе не из камня.
- Ладно, Виталь. Несколько дней потерпеть сможешь?
Виталик поднял голову, взглянул на друга недоумённо:
- А что?
- Я схожу в гости к Ксюшиной маме. Сам тебя втянул в это дело, сам и вытащу.
- Как это – сходишь?! – От ужаса меня прошиб холодный пот. – Ты что, обалдел?! Она же после этого…
- Подожди, подожди. – Перебил меня Вадим спокойно и бесстрастно. – Твоя мама меня в лицо знает?
Я сникла.
- Нет, я думаю.
- Тогда всё в порядке. Положись на меня.
- О чём ты с ней будешь говорить? – Сомневаясь, спросил Виталик. Он начал немного оживать, видя, как уверен в себе его друг. Тот многозначительно усмехнулся:
- Это вас не касается, дети мои. Всё будет хорошо, доверьтесь своему ангелу-хранителю. Как только моя физиономия обретёт приличный вид, я вам покажу такой спектакль, который вы в театре ни за какие деньги не увидите. Как твою маму зовут, Ксюш?
- Ольга Михайловна.
- Ольга Михайловна, очень прекрасно. Считайте, что она вас уже простила. Слово Вадима Канаренко.
Не знаю почему, но я ему поверила. На мой взгляд, это самое «слово» значило очень многое и, дав его нам, Вадим вряд ли шутил. Такие как он слова на ветер не бросают, а это означало, что скоро всё наладится и можно надеяться на лучшее.
В приподнятом настроении убирали мы с Виталиком всё, что осталось после нашего чаепития: промыли и поставили обратно в сушилку чашки, вернули в шкаф конфеты с печеньем, вытерли со стола крошки.
- А это что? – Виталик взял с края кухонного стола оставленное мною печенье.
Я объяснила:
- Хотела Нике дать, а она не захотела, только понюхала. Куда его теперь девать? Выкидывать жалко.
- Ха!.. Угостила она Нику. – Виталик подкинул печенье в руке и пошёл в комнату. – Вадь, дай Нике печенье, она его уже носом намочила!
- Не понял…
- Чего тут непонятного? Ксюша хотела её угостить.
- А-а. Давай. Ника! Ника!
Ника будто ждала этого сигнала – подскочила с подстилки и опрометью рванула к хозяину.
- На. – Вадим протянул ей печенье, и на моих изумлённых глазах она проглотила его, практически не жуя.
- А я подумала, она просто не хочет…
