– Пойдем, – сказал он, слезая с камня. Он сморщил нос, когда его голые ноги коснулись холодной воды, и прежде чем он отвернулся, Рози успела мельком заметить характерную выпуклость на его джинсах. Я сделала это, подумала она и сама поразилась тем чувствам, которые вызвала эта мысль: удовольствие, радость и даже легкая гордость.
Она слезла с камня вслед за ним и, сама того не сознавая, взяла его за руку.
– Ладно, и что теперь?
– Нам уже скоро ехать, но сначала давай пройдемся. Чтобы прийти в себя.
– Хорошо. Только давай не пойдем к лисам, я не хочу снова их беспокоить.
– Ладно, пойдем на юг.
Он начал отворачиваться. Но она заставила его снова повернуться к ней и обвила руками его шею. Выпуклость под его ремнем еще не исчезла полностью, и Рози была этому рада. До сегодняшнего дня она и понятия не имела, что возбуждение мужчины может так радовать женщину – всю жизнь она честно считала, что это выдумка тех журналов, которые рекламируют одежду, косметику и средства для ухода за волосами. Но теперь она кое-что знала. Наверное. Она прижалась к нему – прямо к
– Сейчас я тебе кое-что скажу. Меня мама учила так говорить, когда я в первый раз в жизни пошла в гости на день рождения. Мне тогда было года четыре. Или пять, может быть.
– Говори, – сказал он с улыбкой.
– Спасибо за замечательную прогулку, Билл. Это был самый лучший день в моей жизни. Спасибо, что ты меня пригласил.
Он поцеловал ее.
– Мне тоже было очень приятно, Рози. Уже много лет я не чувствовал себя таким счастливым. Давай пойдем.
На этот раз они пошли вдоль берега, держась за руки. Он привел ее к другой дорожке, которая шла через луг с высокой густой травой, которую, кажется, не косили уже несколько лет. Свет косо падал на пыльные травинки, и бабочки порхали в траве по самым непредсказуемым траекториям. Жужжали пчелы, а где-то слева невидимый дятел без устали стучал по дереву. Билл показывал Рози цветы, называя их. Она подумала, что пару раз он ошибся, но не сказала ему об этом. А потом она показала ему на грибы, росшие у дуба на краю луга, и сказала, что это поганки, но не очень опасные, потому что они очень горькие и вряд ли кто-то станет их есть.
Когда они вернулись на площадку для пикников, там уже появились люди – совсем молодые ребята, наверное, студенты. Они были вполне дружелюбными, но только очень уж шумели. Они поставили в тень холодильники с пивом и стали натягивать волейбольную сетку. Парень лет девятнадцати тащил на плечах свою девушку, одетую в шорты цвета хаки и лифчик от бикини. Когда он пошел быстрее, она радостно завизжала и принялась колотить его кулачками по голове, подстриженной под ежик. Рози вдруг поймала себя на том, что размышляет, а слышны ли эти крики лисице в ее логове на поляне, и решила, что да – слышны. Она очень живо себе представляла, как лисица лежит около спящих сытых лисят и настороженно прислушивается к людским крикам, доносящимся с пляжа. Она навострила уши, а глаза у нее были яркими и хитрыми, и вовсе не исключено, что в них горел огонек безумия.
– Рози? Тебе не холодно?
Она растерянно взглянула на Билла, не понимая, о чем он спрашивает.
– Ты вся дрожишь.
– Нет, мне не холодно. – Она посмотрела на ребят, которые не замечали их с Биллом, старичков старше двадцати пяти лет, а потом вновь повернулась к Биллу: – Но нам, наверное, пора возвращаться.
Он кивнул:
– Да, наверное, пора.
