Парк постепенно заполнялся народом, и это было хорошо. Только это и было хорошо, а в остальном все было просто погано. В голове вновь пробудились глухие толчки, предвещавшие головную боль, а толпы людей вызывали какие-то странные ощущения – он ощущал себя чужаком среди них. Как будто он был пришельцем с другой планеты и совершенно не мог понять, почему люди делают то или это. Почему, например, многие люди вокруг смеются? Чему они, черт возьми, радуются? Неужели никто из них не понимает, что это за мир? Неужели они не видят, что все – абсолютно все! – давно уже катится ко всем чертям? Он вдруг понял – с отвращением и даже со страхом, – что все женщины кажутся ему похожими на воинствующих лесбиянок, а мужчины – на голубых, все до единого, словно весь мир погрузился в болото однополой любви. Женщины-воровки, мужчины-лжецы… и никому нет никакого дела до общественных порядков и общепринятых норм.
Головная боль разыгралась уже не на шутку, по краям предметов снова начали появляться яркие контуры в виде светящихся ломаных линий. Звуки, доносившиеся со всех сторон, резко усилились и буквально оглушали – как будто какой-то зловредный гном у него в голове добрался до ручки громкости звуков и выкрутил ее до максимума. Вагончики на первом подъеме американских горок грохотали почище снежной лавины в горах, а крики людей на первом головокружительном спуске вонзались в уши, как шрапнель. Рваные ритмы каллиопы[32], электронная трескотня из зала игровых автоматов, нудное жужжание машин на площадке аттракциона «Ралли»… все эти звуки сливались и вгрызались в его мятущийся перенапряженный мозг, как голодные чудища. Но самым ужасным звуком – он заглушал все остальные и ввинчивался в ткани мозга, как тупое сверло, – был крик механического капитана, стоящего перед аттракционом «Корабль призраков». Норману казалось, что, если он еще хоть раз услышит это дурацкое: «Полундра! Призраки на корабле! Спасайся кто может!» – он просто сойдет с ума. Или выпрыгнет из этой проклятой коляски и с воплем бросится на…
Спокойнее, Норми. Остановись.
Норман въехал в зазорчик между киоском, где продавали печенье и булки, и киоском с горячей пиццей и действительно остановился, отвернувшись от людей. Всякий раз, когда у него в голове раздавался именно этот, конкретный голос, он очень внимательно к нему прислушивался. Именно он подсказал ему девять лет назад, что единственный способ заткнуть глотку Венди Ярроу – это убить ее на хрен, и этот же голос в конце концов убедил его отвезти Розу в больницу, когда та сломала ребро.
