– Вы меня не поняли. – Герт сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и говорить спокойно. – Если кто-то и может помочь мне разобраться с моей проблемой, то только вы.
– С вас двадцать четыре доллара, – сказал кассир, обращаясь к молодой супружеской паре с той стороны окошка. – Вот ваши шесть долларов сдачи. Желаю приятного отдыха. – Потом он вновь обратился к Герт, так и не дав себе труда обернуться. – Послушайте, дамочка, я здесь не дурака валяю, я работаю, если вы вдруг не заметили. Поэтому если вам надо пожаловаться, что на площадках для игр много мусора или еще что-нибудь в этом роде, идите в информационную службу и не морочьте мне голову.
Это было уже слишком; Герт не намеревалась выслушивать поучения какого-то сопляка, который ее посылает куда бы то ни было, пусть даже и в информационную службу, тем более таким мерзким тоном, явно подразумевающим мысль типа: «сколько же дураков в этом мире». Возможно, дураков в этом мире и вправду достаточно, но она не относится к их числу. И еще она знает что-то такое, чего не знает этот самонадеянный идиот: на теле Питера Словика обнаружили следы более чем восьмидесяти укусов, и вовсе не исключено, что человек, на чьей совести лежит это убийство, сейчас находится здесь и разыскивает свою жену. Она вошла в будку – ей пришлось протиснуться боком, – схватила кассира за плечи и развернула лицом к себе. На маленьком бэджике над его нагрудным карманом было написано КРИС. Крис ошарашенно уставился на Герт Киншоу. Такого с ним еще не бывало, чтобы посетитель врывался к будку и хватал его руками. Он открыл было рот, но Герт не дала ему произнести ни слова.
– Заткнись и слушай. У меня есть подозрение, что сегодня утром ты продал билет одному очень опасному человеку. Убийце. Так что не надо мне рассказывать, какой у тебя был трудный день, Крис, потому что мне… мать твою… наплевать…
Крис таращился на нее совершенно круглыми глазами. Не давая ему времени опомниться, прийти в себя, вновь обрести дар речи и его прежнее высокомерие, Герт сунула ему под нос слегка размытый фотоснимок, переданный по факсу.
– Вам нужно в службу безопасности, – промямлил Крис. В его голосе сквозила обида. Мужчина за окошком кассы, стоявший теперь первым в очереди – он был в идиотской шляпе в стиле мистера Магу[33] и футболке с надписью «САМЫЙ ЛУЧШИЙ В МИРЕ ДЕД», – неожиданно поднял видеокамеру и начал снимать, наверное, предвкушая шумную перебранку и надеясь попасть с этим сюжетом в какую-нибудь дурацкую передачу типа «Как мы живем».
– Нет, мне туда не нужно. Может быть, позже. А пока что мне нужен ты. Пожалуйста, посмотри повнимательнее и скажи…
– Леди, если б вы знали, сколько за день здесь проходит людей…
– Парень в инвалидной коляске. Здоровый такой, лысый парень. Еще с утра. До того, как нахлынули толпы. Ну же? Ты еще высунулся из будки и позвал его. Он вернулся. Кажется, он забыл сдачу или что-нибудь в этом роде.
В глазах Криса мелькнул огонек узнавания.
– Нет, все было не так, – сказал он. – Тот парень думал, что дал мне правильную сумму. Я знаю, потому что он протянул мне десятку и еще два бакса. То ли забыл, сколько стоит билет для инвалидов, то ли не обратил внимания на объявление.
«Мистер Магу» опустил видеокамеру, очевидно, сообразив, что драки не будет.
– Может быть, вы продадите нам с внуком билеты? – спросил он, наклонившись к окошку.
– А помолчите вы! – огрызнулся Крис. Герт подумала, что этот юноша – просто душка, но сейчас было не время читать ему лекцию о правилах хорошего тона. Лучше не раздражать его лишний раз. Когда он опять повернулся к ней, с раздосадованным и усталым видом, она протянула ему фотографию и обратилась тоном «о-скажи-мне-мудрейший-из-мудрейших»:
– Посмотри, это не он? Парень в инвалидной коляске? Представь, что он лысый.
– Послушайте, леди, оставьте меня в покое! Он был в темных очках!
– Ну попробуй, пожалуйста. Он очень опасен, очень. И если это действительно он… если есть хоть малейший шанс, что это действительно он… тогда я
