Вот тебе и на! Ошибочка вышла. Герт почти сразу же поняла, что совершила оплошность, но было уже поздно. Что-то промелькнуло в глазах кассира – промелькнуло и сразу исчезло, но Герт без труда поняла, что это было. Если она собиралась обратиться в службу безопасности с проблемами, никак не связанными с ним лично, тогда все в порядке. Но если эти проблемы как-то его задевают – пусть даже и косвенно, – тогда всё, туши свет. Может быть, у него были какие-то трения с парковой службой безопасности. Или ему, может быть, сделали замечание за то, что он такой грубый и нелюбезный с клиентами. Но как бы там ни было, Крис явно решил умыть руки, чтобы лишний раз не нарваться на неприятности.
– Это не он, – заявил он, возвращая ей фото. Герт подняла руки и прижала ладони к своей внушительной груди, отказываясь забрать снимок.
– Я тебя очень прошу, – сказала она. – Если это он, то он здесь неспроста. Он разыскивает мою подругу, и вовсе не потому, что ему хочется прокатить ее на чертовом колесе.
– Эй! – закричал кто-то из очереди. – Долго вы там еще?
Очередь возмущенно шумела, и монсеньор «Самый-Лучший-в-Мире-Дед» снова поднял видеокамеру. В этот раз он, похоже, решил заснять исключительно крупный план нового друга Герт, мистера «Само Радушие и Обходительность». Крис заметил направленную на него камеру, и Герт увидела, как вспыхнули его щеки. От нее не укрылось и его невольное движение, когда он вскинул руку пытаясь прикрыть лицо – словно преступник, выходящий из зала суда после вынесения приговора. Ее последние надежды на то, что он может хоть чем-то помочь, рассеялись как дым.
– Это
– Кто бы говорил, – презрительно хмыкнула Герт. – Да на твоей заднице можно накрыть целый ужин из двенадцати блюд и не уронить ни кусочка с вилки в дырку посередине.
– Убирайтесь! Немедленно!
Герт зашагала назад к зоне для пикников. Ее щеки горели. Она себя чувствовала полной дурой. Как же она умудрилась так лопухнуться? Герт убеждала себя, что это все из-за парка – слишком здесь людно и шумно, слишком много народу носится, как сумасшедшие, по аллеям, боясь пропустить хоть одну развлекаловку, – но дело было не в этом. Просто ей страшно, и поэтому все получилось так по-дурацки. Предположение, что именно муж Рози убил Питера Словика, само по себе было очень поганым, но мысль о том, что этот псих, маскирующийся под калеку в инвалидной коляске,
И где вообще сама Рози? Здесь ее нет, это точно.
– Ну да, я облажалась, – пробормотала она себе под нос и вспомнила фразу, которую повторяла почти каждой женщине, обратившейся за помощью к «Дочерям и сестрам»:
Стало быть, убиваться не будем, а будем думать, что делать дальше. Прежде всего: служба безопасности временно отпадает – скорее всего они ей не поверят, но даже если и поверят, то после долгих и нудных уговоров. Она решила не спускать глаз с бритого байкера в инвалидной коляске, тем более что она видела, как он крутился по зоне для пикников и разговаривал с людьми, в основном – с женщинами. А Лана Клайн даже угостила его чем-то вкусным. Мороженым вроде бы.
Герт торопливо пошла назад. Ей вдруг захотелось в туалет, но она старалась об этом не думать. В туалет можно сходить и попозже, а сейчас надо найти Лану или кого-то из женщин, которые разговаривали с парнем в инвалидной коляске. Но, как назло, они все куда-то подевались – примерно как копы, которых никогда нет поблизости, когда они нужны.
К тому же ей уже
