Когда он пришел в себя, то обнаружил, что он сидит за рулем, стоит на светофоре и ждет, пока загорится зеленый, и еще на нем почему-то не было рубашки. Часы на здании банка на углу показывали 2:07 пополудни. Он огляделся по сторонам и увидел, что его рубашка лежит на полу вместе с зеркалом заднего вида и маской быка. Грязный Ферди весь сморщился и был явно не в форме – он таращился на Нормана пустыми глазницами, сквозь которые проглядывал коврик на полу. А улыбка счастливого идиота у него на морде сменилась странной ухмылкой. Как будто бык знал что-то важное – знал, но не хотел говорить. Но Нормана это не волновало. Главное, он снял с себя эту дурацкую маску. Он включил радио, хотя сделать это со сломанной ручкой настройки было достаточно сложно. Приемник по-прежнему был настроен на станцию, передающую старые песни. Томми Джэймс и Шонделлс пели «Хэнки-Пэнки». Норман тут же начал подпевать.
Невзрачный мужчина, похожий на бухгалтера, за рулем «камри» в соседнем ряду смотрел на Нормана с опаской и любопытством. Норман не сразу понял, чего этот мужик так на него уставился, но потом до него дошло, что у него все лицо в крови – уже засохшей, судя по ощущениям. И на нем нет рубашки. Надо бы что-то по этому поводу предпринять, и как можно скорее. А пока…
Он наклонился, поднял маску с пола и засунул в нее руку, зажав пальцами губы быка. Потом он поднес маску к окну и стал шевелить губами Фердинанда в такт песенки Томми Джэймса. Бык покачивался в такт музыке, то есть это Норман двигал рукой, заставляя его покачиваться. Мужик, похожий на бухгалтера, поспешно отвернулся и уставился прямо перед собой. Посидел так секунду-другую, а потом протянул руку и запер заднюю дверь.
Норман усмехнулся.
