Роза Марена полностью

Норман выдернул последнюю страницу из записной книжки Пэм, запихнул ее в нагрудный карман и подошел к двери. Прислушался. Снаружи не было никого. Он выдохнул и дотронулся до уголка бумажки, которую только что положил в карман. А потом был еще один провал в памяти и какое-то время не было вообще ничего.

Хейл и Густафсон провели Рози и Герт в помещение для инструктажа, больше похожее на уголок для беседы в большой гостиной. Мебель была старенькая, но довольно удобная, и там не было никаких фундаментальных столов, за которыми обычно сидят детективы. Все расселись на зеленом диванчике, расположенном между автоматом с напитками и столом, на котором стояла большая офисная кофеварка. Вместо плаката с изображением жертв наркомании и СПИДа над кофеваркой висел красочный постер со Швейцарскими Альпами. Детективы были спокойными и очень доброжелательными. Но ни их дружелюбное отношение, ни уютная неформальная обстановка не помогли Рози взять себя в руки. Она все еще злилась – она в жизни не злилась так сильно, – и еще ей было страшно. Ее пугала сама мысль о том, что она сидит в полицейском участке.

Несколько раз во время этой бесконечной игры в вопросы и ответы Рози была близка к тому, чтобы сорваться в истерике. И каждый раз, когда ей казалось, что она больше не выдержит ни секунды, она смотрела туда, где Билл терпеливо сидел за оградительной стойкой, по которой шла надпись: ВХОД ТОЛЬКО СОТРУДНИКАМ ОТДЕЛЕНИЯ ИЛИ ПО ДЕЛОВЫМ ВОПРОСАМ.

Она знала, что ей надо встать, подойти к нему и сказать, чтобы он больше ее не ждал. Пусть едет домой и позвонит ей завтра. Но она не могла заставить себя это сделать. Ей было нужно, чтобы сейчас он был рядом, точно так же, как ей было нужно, чтобы он ехал за ней на «харлее», когда детективы везли ее в участок. Он был нужен ей точно так же, как чересчур впечатлительному ребенку нужен зажженный ночник, когда он просыпается посреди ночи.

Все дело в том, что ей в голову лезли совершенно бредовые мысли. Она понимала, что это был полный бред, но от этого было не легче. На время она успокаивалась, переставала думать о всякой ерунде и отвечала на вопросы. Но потом неизменно ловила себя на мысли, что они прячут Нормана где-то в подвале… что они его прячут, потому что все полицейские – братья, одна большая семья, и женам копов непозволительно убегать от мужей и жить своей жизнью. Нормана спрятали в какой-нибудь крошечной комнатушке в подвале, где никто тебя не услышит, даже если ты будешь орать в полный голос. В комнате с сырыми бетонными стенами и с одинокой лампочкой под потолком. И когда эта бессмысленная забава с вопросами и ответами закончится, они отведут ее к нему. Они отведут ее к Норману.

Идиотизм. Но она понимала, что это идиотизм, только когда поднимала глаза на Билла, который сидел там, за стойкой, и не сводил с нее глаз, и дожидался, когда все закончится и он отвезет ее домой на своем мотоцикле.

А они все расспрашивали и расспрашивали, иногда Густафсон задавал вопросы, иногда – Хейл, и хотя у Рози и не было ощущения, что эти двое мужчин играли в «хорошего копа и плохого копа», ей очень хотелось, чтобы они побыстрее закончили со своими бесконечными вопросами и отпустили ее домой. Может быть, когда она выберется отсюда, этот парализующий ужас пройдет. И эта странная злость тоже пройдет.

– Расскажите еще раз, мисс Киншоу, как фотография мистера Дэниэльса оказалась у вас в кошельке, – попросил Густафсон. Он сидел нога на ногу, держал на коленях наполовину законченный протокол допроса и вертел в руках простенькую шариковую ручку. Сейчас он нахмурил брови и сразу напомнил Рози ребенка, который пытается сдать экзамен, к которому он не готовился.

– Я уже дважды рассказывала, – сказала Герт.

– Это будет в последний раз, – спокойно ответил Хейл.

Герт взглянула на него:

– Честное скаутское?

Хейл улыбнулся – мягкой, обезоруживающей улыбкой – и кивнул:

– Честное скаутское.

Так что она рассказала им снова, как они с Анной подумали и связали Нормана Дэниэльса с убийством Питера Словика и как они получили фотографию Нормана по факсу. Потом она рассказала, как обратила внимание на человека в инвалидном кресле, когда на него кричал продавец билетов. Рози в который раз поразилась храбрости Герт, хотя слышала эту историю уже раз десять. Когда Герт добралась до своей драки с Норманом за туалетом – причем все это она рассказывала будничным тоном, как будто зачитывала вслух список покупок, – Рози взяла ее большую руку и крепко ее сжала.

Закончив рассказ, Герт посмотрела на Хейла и вопросительно подняла брови.

– Нормально?

– Да, – сказал Хейл. – Очень хорошо. Синтия Смит обязана вам жизнью. Если бы вы были полицейским, я бы представил вас к награде.

Герт фыркнула: