Он вытащил из кармана маску, засунул в нее руку и принялся шевелить губами быка, как тогда – на светофоре, перед тем мудаком-бухгалтером в «камре». При этом он напевал: «Пэм-Пэм-Бо-Бэм, Банана-фана-фо-фэм, фи-фи-мо-мэм». – Он двигал маску так и сяк, как Шери Льюис с его долбаной бараньей отбивной, только это был бык, а не барашек, гребаный, тупой бык с цветочками на рогах. Норман и сам не врубался, с чего бы он так запал на эту дурацкую маску. Но факт оставался фактом. Ему действительно нравилась эта хреновина.
– Ты мне тоже вроде как нравишься, – сказал бык Ферд, глядя на Нормана снизу вверх своими пустыми глазами. Потом он повернулся к Пэм и сказал:
– Тебя это не напрягает?
– Нннннет, – выдавила она. Того взгляда, который был нужен Норману, все еще не было, но все к этому шло; она была в ужасе от него – от них – это точно.
Норман присел на корточки и свесил руки между широко расставленными ногами, так что резиновые рога Фердинанда теперь смотрели в пол. Он проникновенно взглянул на Пэм.
– Ты хочешь, чтобы я скорее убрался из этой комнаты и оставил тебя в покое, да, Пэмми?
Она яростно закивала.
– Да, так я и думал, и меня это устраивает. Ты мне кое-что скажешь, и я улечу, как ветер. Как прохладный ветер с моря. – Он наклонился к ней, рога Ферда волочились по полу. – У меня только один вопрос. Где Рози? Рози Дэниэльс, где она живет?
– Боже мой. – Вся краска, которая еще оставалась на лице Пэмми – два ярко-красных пятна на скулах, – теперь исчезла, ее глаза распахнулись так, что казалось, они вот-вот вывалятся из глазниц. – Господи боже мой, вы – это он. Вы – Норман.
Это напугало и разозлило Нормана. Вообще-то подразумевалось, что он знает, как ее зовут. В этом и был весь фокус: она не должна была знать его имя. Весь расчет шел на то, что он знает, а она – нет. Пока он лихорадочно соображал, вырабатывая новый план действий, она поднялась с покрывал и рванулась к двери. Она едва не сбежала, но в последний момент Норман вытянул правую руку – на которой все еще была маска. Смутно, словно откуда-то издалека он слышал свой голос. Кажется, он говорил, что она никуда не пойдет, что он хочет с ней поговорить, и очень серьезно поговорить.
Он схватил ее за горло. Она издала сдавленный хрип – вместо пронзительного вопля – и рванулась вперед с неожиданной силой. Он бы ее удержал, если бы не маска. Она соскользнула с его потной руки. Пэм вырвалась, упала вперед, замахав руками, и с глухим стуком ударилась о дверь. Сначала Норман не понял, что произошло.
