Только что толку? Лантана, даже если умеет разбираться в этих дремучих формулах, а она должна уметь, если продает местным артефакты… Так вот, Лантана – там, а Розалин – здесь, пользоваться ее знаниями на расстоянии невозможно. Как и быстро их освоить. Чем поможет встреча?
Розалин прошлась по комнате, резко разворачиваясь в проходах. Кто понаставил тут этих дурацких ширм? Они ничего толком не прикрывали, только мешали. Простые ольховые рейки, плотная коричневая бумага – ширмы придавали помещению какой-то казарменный вид.
Девушка осмотрелась и принялась уверенно складывать ширмы и ставить вдоль стен. Через полчаса комната преобразилась. Мягкий свет желтоватых люстр уютно охватывал предметы мебели. А столы, стулья и секретеры, как оказалось, являются частями одного гарнитура.
Еще несколько ходок туда-сюда, уже с удовольствием. Физическая нагрузка помогла принять решение. Вот какое.
Она потратит два дня, чтобы узнать как можно больше и попытаться понять суть исследований господина Браббера самостоятельно. Если ничего не получится – она пойдет к Лантане и посоветуется – просто спросит, что можно сделать. Две головы все же лучше одной. А тащить все на себе слишком утомительно.
Розалин вернулась к столу и стала искать в книгах упоминание способов определения магии на поверхностях неодушевленных предметов. А когда нашла, глубоко вздохнула, будто собиралась нырнуть в глубину, – и приступила к изучению предмета.
К обеду господин Браббер не вернулся. Когда наступила пора отправляться в столовую, Розалин помялась у двери, подождала лишних пять минут, поглядывая на часы, а потом догадалась осмотреть импровизированную раздевалку, где на одном из крючков нашла запасной ключ. Заперла дверь и отправилась обедать.
Скоро зима, неудобно будет ходить в столовую – каждый раз надо одеваться, брести по снежным сугробам на ветру, тем же путем возвращаться обратно. С ее локонами и шапку нормальную не наденешь, а платки тут хоть и из шерсти, но тонкие, ажурные и насквозь продуваются. Предстоит померзнуть.
Примерно об этом думала Розалин, пока на середине площади не споткнулась.
Она обнимала себя руками, чтобы защититься от ветра, смотрела вперед и ничего не видела.
А ведь о зиме стоит беспокоиться меньше всего… К тому моменту все решится.
Ей тут же показалось, что время немедленно ускорилось. Потекло быстрей, просто понеслось, как снежная лавина. Даже в ушах зашумело, а в глазах поплыло изображение, будто все вокруг накрыли прозрачные волны.
Показалось, звук идет откуда-то сверху. Розалин медленно подняла голову и увидела, что на нее уставился огромный кровавый глаз. Прямо сверлил ее, как будто все понимал. Будто все мысли Розалин, смешные и пустые, лежали перед ним как на ладони.
Она быстро опустила взгляд себе под ноги и, уже не чувствуя холода, побежала дальше. И даже в помещении, в тепле, еще долго ежилась и передергивала плечами, чтобы убрать остатки этого чужеродного взгляда, словно оставившего на ней пленку какого-то нечеловеческого равнодушия.
Сегодня на обед был белый суп с гренками и несколько видов салатов. И три десерта – шоколадный бисквит, морковный пирог и пудинг с изюмом.
Розалин кивала, толком не вслушиваясь в перечень предложенного, в результате чего перед ней тарелочками оказался уставлен весь стол.
Когда она опомнилась, было поздно отказываться, пришлось делать вид, будто она действительно настолько проголодалась.
Неожиданно напротив села девушка. Без приглашения.
Розалин подняла голову и в который раз за последний час удивилась. Это была та самая девушка в строгом сером, которую она увидела в первый день. Из секретного отдела, даже неизвестно, из какого именно. Ее звали Хоулина Мелозеева. Если Розалин правильно запомнила. Такое имечко запомнить непросто.
Хоулина всегда ходила в сером разных оттенков – от почти белого до почти черного. И в противовес принятому канону красоты собирала волосы во вдовий пучок. Так тут называли подобную прическу, когда стянутые жгутом волосы закреплялись на затылке. Волосы у нее были почти черные, как и глаза, а кожа – бледная, давно не видевшая солнца.
Но в общем Хоулина была симпатичной и на вид серьезной. Ничего плохого о ней Розалин сказать не могла.
– Проголодались? – невозмутимо спросила Хоулина. Молча указала на один из салатов на тележке, которую тут же подвезла служанка. – И суп. Десерта не надо.
– Можете взять мой, – великодушно предложила Розалин, осматривая свои десерты, до которых руки не дошли и вряд ли дойдут, скорее она раньше лопнет.
– Спасибо, я на диете.
Розалин об этом знала. Имя и то, что она на диете, – это, кажется, все, что было известно об этой девушке.
– Говорят, к вам в отдел золотаринку привезли? – вдруг спросила Хоулина, разрезая листья салата на крошечные полоски.
Розалин замерла, осторожно подняла глаза и тут же отвела. Так-так… Сама ни слова лишнего не скажет, но зато хочет много знать. Да еще тон такой выбрала непринужденный – другая на месте Розалин, верно, сразу бы все выложила.
– Почему вы интересуетесь? – спросила Розалин.
