Розалин поспешила распахнуть окно. Холодный, почти ледяной воздух окутал тело, покрыл кожу мурашками, и Розалин вздохнула полной грудью. Носоглотка онемела, зато этот воздух заморозил в ней и ноющую жалость к самой себе.
Когда нет выхода и надо действовать – действуй. Откладыванием неизбежного ты ничего не решишь, только продлишь собственную агонию.
Розалин собралась и отправилась на завтрак.
Она взяла только жареные колбаски и хлеб. И кофе, который сама не заметила, как научилась пить без отвращения.
Розалин не собиралась ни с кем общаться, но к ней снова подсели. На этот раз розовощекая Анна – девушка со сдобным лицом и фигурой, одна из тех, кто в прошлый раз пел Ассоль дифирамбы. У нее были кроткие карие глаза, но улыбка отдавала чем-то неприятным.
– Доброе утро. Ничего, если я присоединюсь? – заискивающим голосом спросила Анна.
– Доброе. Присаживайтесь, буду рада.
Можно подумать, Розалин могла сказать что-то другое.
Анна набрала целую тарелку еды. Туя примерно столько же съедала, но по ней было незаметно. А у Анны, похоже, каждый кусочек находил себе место на боках и ягодицах.
Впрочем, не ее дело.
– Скоро Туя вернется?
Она еще и разговаривать собралась! Розалин через силу улыбнулась.
– Не знаю, она не называла точной даты.
– Ясно. Надеюсь, скоро.
– Я тоже ее жду.
– А что вы думаете насчет оранжереи? Подпишете прошение?
– Оранжерея? Я ничего не слышала об оранжерее. И какое прошение?
– Ах да, вы же совсем недавно у нас работаете! – счастливо воскликнула Анна. – Так вот. Мы давно уже просим построить оранжерею. Нам, женщинам, нужно бывать среди живой природы, каменные стены убивают в нас радость. И мы написали прошение господину главному изыскателю, чтобы на территории Дома магических изысканий была для этих целей возведена оранжерея. Место, где мы могли бы любоваться цветами. Правда, хорошая идея?
– Хорошая, – согласилась Розалин. Отсутствие малейшего зеленого ростка на видимом расстоянии действительно угнетало. Но она поняла это только сейчас, когда услышала от Анны. – Да, определенно хорошая!
– Значит, вы подпишете?
– Конечно, с радостью.
– Тогда я зайду к вам в отдел с бумагами.
Розалин согласилась. Причин отказываться не было. Хотя ей пришло в голову, что к тому времени, как построят оранжерею, ее-то уж тут точно не будет, – однако пришло слишком поздно. Анна все описывала, какие прекрасные цветы и растения будут посажены, как любой желающий сможет прийти и поухаживать за ними, покопаться в земле, полить… в общем, отдохнуть душой. А Розалин улыбалась через силу и думала, что на самом деле это не важно. Для нее.
А как хотелось стать частью всего этого!
Наконец мучительный завтрак закончился, и можно было отправляться на работу.
В отделе оказалось пусто. Розалин открыла дверь своим ключом и включила свет. Все точно так же, как оставалось вчера. Она специально запомнила, как стоит стул, как лежат бумаги, и поставила одну из маленьких ширм на дороге, чтобы та мешала пройти. Будь тут человек, ширму обязательно бы сдвинули. Но нет, господин Браббер снова не появлялся.
Розалин раздумывала, что же ей делать, и уже готовилась скучать.
Но тут начался тот самый сумасшедший день-перевертыш, как его в сердцах обзывала Маргарита Павловна. Тот самый день, который переворачивает все с ног на голову. Это когда ничего не случается, ты расслабляешься – и тут на́ тебе! На тебя, ленивого и безмятежного, вываливается просто груда всего-всего, и тебе, хочешь не хочешь, приходится как-то суетиться и все это разгребать.
Пожалуй, впервые в жизни Розалин испытала действие дня-перевертыша на своей шкуре.
Вначале в отделе появились две служанки-уборщицы. Они поздоровались и бросились подметать и вытирать пыль, в два голоса причитая, что у них крайне редко получается добраться до этого отдела, потому что тут всегда закрыто. Разве что в последнюю пару недель – но господин Браббер, если оказывается на месте, всегда говорит: «Приходите потом». Но если прийти потом, он скажет то же самое… и так до бесконечности. Им-то, конечно, лучше, когда не нужно убирать, но разве это дело – так долго сидеть в пыли? Говорят, пыль вредит легким, а кашель мешает сосредоточиться.
Розалин старалась держаться в стороне и не мешать. Служанки были говорливые и деятельные, и Розалин, пожалуй впервые, позволила себе улыбнуться прислуге. В Питомнике существовали дежурства, каждый в свое время мыл полы, посуду и сантехнику. Каждый знал цену подобного труда. И только в этом мире дворяне проводили всю жизнь, даже не прикасаясь к тряпке или туалетному ершику.
Но стоило только девушкам раздухариться и поднять тучу пыли, как появился какой-то молодой человек. На нем было длинное черное пальто слишком большого размера, из-за чего парень казался палкой, закутанной в платок, и такая же черная шляпа. И трость из черного дерева, на которую он вовсе не опирался, а тащил за собой практически волоком, из чего Розалин сделала вывод – носит для антуража.
