Она знала, что он вошел в башню и почти сразу начал спускаться вниз. Это означало, что под башней располагалось подземелье. Он спускался довольно долго… нужно будет примерно прикинуть, сколько это лестничных проемов… а потом свернул в сторону. И пошел… Розалин отсчитывала секунды, все глубже погружаясь в изумление. Там, внизу… там не просто подвал! Там что-то огромное. Может, подземелье простирается под всей территорией Дома магических изысканий? Может быть, и дальше.
Потом господин Браббер остановился. Розалин поерзала на стуле – руки занемели. И вдруг нить лопнула.
Розалин еще несколько секунд сидела, глупо смотрела вперед и ничего не понимала.
Нить лопнула? Но почему?
Игры со следилками в Питомнике были у детворы самыми любимыми. Отслеживать перемещение друг друга по территории они могли часами, да что там часами – сутками! И никогда без причины нить не рвалась. Если натягивалась, это чувствовалось, но сейчас не тот случай. Так что произошло? Нить – это не совсем магия, это как след магии, сплетенный воедино с хозяином, с тем, кто ее создал. Взять нить в руки может только хозяин. Соответственно, разорвать может только тот, кто взял в руки. В теории. Но кто знает, на что способен маг такого уровня, как господин Браббер?
Может, она порвалась из-за расстояния? Но господин Браббер остановился и стоял на месте. Расстояние не увеличивалось!
Тогда как это понимать?
Выходит, господин Браббер спустился под землю, углубился куда-то в подземелье… а после вошел в свою лабораторию, в которой каким-то неизвестным способом разрушил нить.
К счастью, наверное, разрушил случайно. Взять ее в руки он бы не смог, но заметить… Кто знает, какие в его лаборатории устройства, какие у него там возможности. Но если бы он нашел и отследил нить, а порвалась нить еще вчера, Розалин бы не сидела здесь, а была бы уже заперта в тюрьме.
Она поежилась и машинально потрогала портальный камень.
Нет. Не верилось, что господин Браббер порвал нить осознанно. Нить не дергали, не натягивали. Скорее это случайность. Что еще больше запутывает дело.
Ладно, сначала соберем информацию до конца, после будем ее обдумывать.
Розалин прикинула, что господин Браббер спустился вниз под башню на три этажа. Возможно, на четыре, если потолки низкие. И потом шел в сторону в течение примерно трех минут. Двигаясь в направлении жилого здания, где комната Розалин, столовая и гостиная для наемного персонала, а также административные отделы.
И та самая читальня, в которой он прятался.
Выход на поверхность есть не только в башне! Запасной или тайный ход есть в здании, где она живет. Значит, когда они столкнулись в коридоре, господин Браббер возвращался из своей лаборатории! Или же бежал? От кого?
Нет-нет, это не тот вопрос, неправильный. Какая разница, от кого, если этот «кто-то» не выбрался наружу? А вот…. Черт, почему же тогда, в коридоре, Розалин не догадалась проверить его уровень магии? Хотя… Правильно, что не догадалась. Ей запрещено использовать магию за пределами Питомника. Точнее, использовать бездумно. Только осознанно, под строгим контролем, экономя каждую крошку. Это в Питомнике можно плескать ею, как водой из бездонного озера. В миру же каждую каплю нужно отмерять пипеткой.
Ладно, это все не важно.
Ну что ж, Розалин узнала, где лаборатория. Только дальше что?
Дальше вот что.
Вход в башню тщательно охраняется, верно? Наверняка там кроме магической защиты есть живые привратники. Ну, так тут устроена охрана. Значит, если человек зашел в башню, он должен выйти. Отметиться, так сказать.
И если господин Браббер выходил через секретный выход, значит, и входил там же. Он прятался! По какой-то причине он не хотел, чтобы о посещении башни знали. Вернее, о некоторых посещениях. Ведь он часто ходил в башню, и обычно делал это, как все остальные – через центральный ход. Предположим, если человек зашел и не вышел, то кто-то будет его искать. По крайней мере, так устроены секретные объекты в родном мире. Геннадий Иванович много об этом рассказывал. Скорее всего, тут устроено так же.
Фух, как это все непонятно! Ну почему на пути столько преград? Ну почему в первый же день господин Браббер не сказал: «Уважаемая Розалин, вот вам микстура: брызнешь на порождение Питомника – оно зашипит? И никто об этом не знает, вот он, единственный пробный экземпляр. А теперь делайте со мной что хотите, я и слова ни скажу».
Почему так не произошло?
Тогда бы Розалин сразу его убила и сбежала. Но теперь… Чем дальше, тем сложнее думать об убийстве господина Браббера. Сразу перед глазами встает его лицо, слегка встревоженный, участливый взгляд, легкая, ласковая улыбка. Тот момент, когда он сказал: «Волосы – вот так…» Нет, это вспоминать не стоит. Иначе придется думать, откуда он знает. А он ведь знает? Знает?!
