– Будто не знаете, как все устроено. Хотя, возможно, нравы высшей аристократии прошли мимо вашего дома.
Розалин заставила себя замолчать. Она действительно не знала. И если сейчас господин Браббер растерян, занят другими мыслями, то рано или поздно он успокоится. Тогда-то он и вспомнит про накопитель Розалин, который совершенно не фонил, а ведь все крупные накопители распространяют вокруг поле, которое чувствуют маги. Вежда вон вообще на десятки метров фонит.
Но на одну странность, если повезет, господин Браббер не обратит внимания. Однако если Розалин оставит в его памяти больше одной, то провал неминуем.
– У меня есть титул, – спокойно объяснял господин Браббер. – И когда у меня изъяли деньги, все мои траты просто переложили на Дом магических изысканий. Я могу каждый день посещать любые ресторации, заказывать любые товары, брать любые билеты… Но не могу купить магические предметы. Вот так устроено недовольство императора. Унижать аристократию – особое искусство.
– Ясно.
Розалин закрыла рот. Нужно все обдумать. Конечно, речь не о поцелуе… с Владленом, а о тайне господина Браббера. О Дареке. О том, что будет дальше.
Хорошо бы спросить, но голова кружилась от усталости. Впечатлений было слишком много, Розалин просто боялась задавать вопросы, ведь она наверняка сейчас может спросить какую-нибудь глупость. Она и не заметит, а господин Браббер запомнит.
Потом началась лестница… Стоило только подумать, как долго придется подниматься, как Розалин захотелось сесть и сдаться. И пусть ее найдут, все равно.
Видимо, по ее виду что-то такое он и понял.
– Розалин, вам нужно собраться с силами. Я помогу.
– Не могу.
– Можете.
– Нет!
В подтверждение своих слов девушка села на пол. Прямо на голые камни.
Владлен присел перед ней. И снова этот жест, будто он машинально потянулся к ее лицу, но сам себя одернул. Вместо этого стал уговаривать:
– Розалин… Вы самая упорная из всех девушек, которых я знал. Когда вы меня увидели… тогда, в коридоре, у читальни, я уже знал, что рано или поздно вы сюда проберетесь.
– Правда? – Розалин это заявление удивило. Она вроде ничем себя не выдавала.
– Конечно. Ни минуты не сомневался. Вы ведь постоянно засыпали меня вопросами… а тут ни одного не задали. Я сразу сделал вывод, что вы решили разобраться с этим делом самостоятельно. Как видите, угадал.
Розалин покраснела. Действительно угадал. Надо же… Она затаилась, чтобы не вызвать подозрений, и именно этим их вызвала.
– Я просто…
– Вам просто стало любопытно, так?
– Да. Я не хотела…
– Вы не хотели ничего плохого…
Розалин вскинула на него глаза:
– Почему вы за меня отвечаете?
– Я не прав?
– Вы правы.
– Простите. Мне все хочется делать за вас… с вами. Уберечь вас от всего. Мы должны встать, Розалин, как бы вам ни было тяжело, встать и подняться по лестнице. В своей комнате вы сможете отдохнуть. Пожалуйста, давайте я вам помогу.
– Давайте две минуты посидим. Только две минутки!
– Конечно.
Он вздохнул и сел рядом.
Розалин хотелось, чтобы господин Браббер продолжал говорить. Желательно что-нибудь приятное. Пусть бы он снова рассказывал, что готов ради нее на любой поступок, на любой подвиг и преступление.
Но он молчал. И сгорбился, опустил голову.
Наверное, думал о другом. О друге, который теперь стал рабом. Кстати, почему? Что все это значит? Но в любом случае для Дарека что-то изменилось, и не в лучшую сторону.
Она чуть не фыркнула. Чуть? Чуть?! Для Дарека? А как насчет нее самой? Да тут вообще все изменилось!
Минуту Розалин сидела, рассматривая свои руки, которые мяли подол. Да уж, платье придется выбросить, его даже в стирку не отправишь. Страшно представить, что будут болтать служанки, какие слухи пойдут.
Не все ли ей равно? Почему сейчас это кажется таким важным?
Наверное, господин Браббер ждал бы долго, не посмел бы торопить, но Розалин поднялась на ноги сама:
– Я готова.
– Тогда вы первая. Я за вами.
Потом Розалин бесконечно долго поднималась по лестнице. Вначале это было легко, ведь она каждый день довольно много ходила и преодолевала сотни ступенек, а потом она устала. Ноги так болели, будто в них не осталось ни единой мышцы, которая о себе бы не напомнила.
В общем, эти долгие минуты Розалин предпочла бы и вовсе стереть из памяти. А еще ей было неудобно перед господином Браббером. Не хотелось свалиться на него, ведь ему тоже досталось в драке с Дареком, так что Розалин держалась, даже когда мышцы выли от боли.
И вот первая дверь… Надежда, что здесь можно выйти, благополучно испарилась.
– Это старый выход, к сожалению, – сказал господин Браббер. – Он замурован.
– Ладно.
И вот наконец верхняя дверь. Розалин на негнущихся ногах подошла к ней, оперлась спиной о стену и запрокинула голову, вытирая свалянными кудрями стену. Терять нечего: если уж он видел ее валяющейся на грязном полу тюремной камеры, то и сейчас как-нибудь переживет.
– Нужно, чтобы нас никто не заметил. Я выйду первым. Когда услышите кашель – выходите следом и возвращайтесь к себе. Дойдете?
– Да.
Господин Браббер замешкался:
– Розалин…
– Да? – прошептала она, тяжело дыша, но уже не от усталости.
– Простите.
– За что?
Он сглотнул.
