Розалин как можно быстрее оделась и побежала через площадь в свой отдел. Она так спешила, что даже не замечала ветра, который сегодня, как и всегда, намеревался опрокинуть ее на лопатки.
Не удалось.
Розалин вошла в здание и поспешила по коридору в его дальний конец. У порога остановилась, вздохнула и решительно толкнула дверь. И… само собой, та оказалась заперта.
Розалин открыла дверь своим ключом. Внутри было темно и тихо. Со вчерашнего дня сюда никто не приходил.
Она почему-то сразу подумала, что тут долго ничего не изменится, – господин Браббер сюда не вернется. Розалин сама не знала, почему об этом подумала. Наверное, какая-то интуиция после разговора с госпожой Лисецкой. Что-то было в ее словах, что наталкивало на подобную мысль.
Теперь, без господина Браббера, здесь делать было решительно нечего. Розалин еще раз взглянула на подсвечники, которые остались пылиться на столе, взяла шаль, которую держала здесь на случай холодов, и ушла.
Вскоре она входила в отдел магических животных.
Тут, к счастью, тоже ничего не изменилось. Ученики шатались без дела по комнате, господин Лукавин на первый взгляд ничем не занимался, а рабочий стол в подсобке был завален новой партией бумаг, к разбору которых Розалин без промедления и приступила.
Так пошли дни… Розалин бесконечно разбирала почту, отвечала на письма, рассылала финельки и словно спала. Ее перестала развлекать Туя со своими детскими проблемами. Впрочем, Туя стала больше общаться со своей старой подругой и даже сидела с ней за одним столиком. Так бывает.
Единственное, о чем думала Розалин, кроме господина Браббера и собственной задачи, – это золотаринка. Она пыталась понять, что с ней стало. Она ни разу не слышала звуков из закрытой комнаты, хотя господин Лукавин по-прежнему частенько там запирался. Бывало, ученики шептались о чем-то с важным видом и специально замолкали, когда к ним приближалась Розалин.
В общем, она не знала, что с существом. Живо оно или погибло? Конечно, Розалин было его… ее жаль, но все равно это чувство оставалось каким-то сонным. Как и она сама.
В отделе тем временем размножились магические серые шары. Появилось несколько совсем крошечных, которые облепили один из больших. И эти малявки, оказывается, ели очень много. Розалин смотрела издалека, как ученики подкармливают молодняк нанизанным на палочки мясом. Сама не подходила. Остальные магические животные ничуть не изменились.
Дни текли словно в забытье. Только вот сны исчезли… Это расстраивало и пугало. Однажды Розалин едва проснулась и подумала, что господина Браббера на самом деле не существует, она просто выдумала его для чего-то, а его нет. Конечно, она сразу же пришла в себя и поправилась – к несчастью для Питомника, он все же есть. Но чувство страха, растерянности и какой-то безумной пустоты, просто бездонной душевной дыры, – оно осталось.
И вот очередной день. Очередные дела, к которым не лежит сердце. Обязанности, совершенно не имеющие смысла.
– Говорят, нет причин тянуть дальше…
Розалин замерла. Она стояла прямо за дверью, потому что искала старые отчетные ведомости, а ученики, похоже, подошли к двери совсем близко и разговаривали, не предполагая, что их слышат.
– Ну и правильно. Все равно сдохнет.
– Похоже на то. Есть, конечно, шанс, что на свежем воздухе поживет подольше, но результат все равно один.
– Пока будет жить, магию растеряет. У нее уже меньше половины, и она больше не восстанавливается.
– Ага. Или пробовать оживить и остатки растерять, или вытягивать что есть. Тут запас видел какой? Слюнки текут.
– Видел.
Ученики отошли от двери и продолжили разговор слишком тихо.
Розалин нахмурилась. Она не хотела думать над тем, что происходит. Нет.
Лезть еще и сюда? Нет. Она пока не справилась даже со своим заданием.
Животное жалко, но это просто животное.
На обеде Розалин смотрела на Хоулину. Может, ей рассказать? Может, она знает, что делать? Какие-нибудь общественные организации привлечь? Есть тут общество защиты животных? Или благотворительные фонды?
Нет, Хоулина ничего делать не будет, разве что к душевникам побежит. Она даже, когда пыталась узнать про золотаринку, ответа не дождалась, убежала, чтобы ничего не слышать. А то вдруг новость неприятная и придется как-то с этим жить? И в этот раз сбежит.
Благодаря услышанному Розалин окончательно замкнулась и стала почти нелюдимой. В столовую приходила, когда остальные уже расходились, вечером не высовывала нос из комнаты, с Туей обращалась холодно до тех пор, пока та совсем не обиделась.
Ассоль все еще болела. А ведь если бы Розалин не поддалась своим нехорошим мыслям и не отравила ее, то не попала бы обратно в этот проклятый отдел магических животных! Сидела бы в отделе господина Браббера, пусть одна, но была бы возле него хотя бы так. Да и лишнего бы не слышала.
Теперь же ничего от их связи не осталось.
На следующий день по Дому магических изысканий разнеслась необычная весть. На выходных будет открытое магическое собрание с участием местных научных светил, демонстрирующих современное достижение в области контроля иссушенных.
