— Такая слава о вас стоила Роттенбладам много золота, — не скрывал Айслард. — Но эта нарисованная маска смыта ливнем. И сейчас есть сотни свидетелей того, что королева всё время осенних ливней провела под ледяным потоком. Целый город может подтвердить, что вы почти умирали. Но Север признал вас. Когда вы появитесь вновь, вы будете той, кто умерла и возродилась, той, кому сам Север позволил выжить. Перерождëнные, Ваше Величество, всегда были на особом счету и обладали огромным влиянием. Не сложно будет поселить в головы людей, что королева защитила их и Север от вымирания, и когда никто не встал на защиту королевы, как должен был, её защитил сам Север.
— Это всё прекрасно, но какая выгода с этого вам? Не думаю, что вы решили поспособствовать моему перерождению по-северному исключительно из благородных порывов, — напомнила о своём вопросе королева.
— Хм, а ведь Эдвин был прав, вы далеко не так наивны и просты, как уверяет его брат. — Усмехнулся Айслард. — Я присматривался к вам. А вас обсуждали старейшины нашего круга ещё когда только стало известно о вашем приезде. Естественно, сообщил об этом я.
— Позвольте, угадаю. Вы бы спасли мне жизнь, а я оказалась бы обязана братству? — прищурилась её Величество.
— Спасение вашей жизни, как залог добрых намерений братства, — не согласился Айслард.
— Братство хорошо известно не только на севере. Их отряды нанимают даже короли других стран. Но при этом братство, скажем так, существует не по закону, а пока не выгнали, — добавил ясности Кроули.
— И поддержав опальную королеву, ваши руководители надеялись эту ситуацию изменить? — догадалась её Величество. — И на каких условиях? Чего хочет братство за свою лояльность?
— Об этом не мне с вами говорить Ваше Величество. Я лишь сотник и должен был просто присмотреться, тем более, что мой контракт с Роттенбладами подходил к концу. — Прозвучало в ответ.
Королева прикрыла глаза, что никого не удивило. Столько дней провести в горячке. Ей дали немного отдохнуть, не тревожа разговорами. И никто даже и подумать не мог, что самый сложный разговор сейчас происходил в мыслях переродившейся королевы.
Кроули крутился у котелка, он и не скрывал, что очень рад, что королева наконец-то открыла глаза.
— Жива, и главное, а на ноги уж поставим! — говорил он натирающей глубокую миску Эмме.
— И последний заказ можно будет вернуть, ни к чему теперь при себе похоронное платье иметь, — согласилась с ним Эмма.
— Не думаю, что стоит это делать Эмма, — вздохнула королева. — Ты же его разворачивала при мне. Сейчас это самое лучшее платье, что есть у меня.
— А как же то, что вам шили для коронации? Шили же навырост, и сейчас оно должно быть вам в пору, — напомнила Эмма. — А если что, то я по фигуре подгоню быстро.
— Оно в родовых цветах королевского дома Лангории, — нахмурилась её величество.
На её лице эмоции сменялись одна за другой с такой скоростью, что и без пояснений все поняли, что Её Величество принимает решения.
— "Вышвырнуть эту красную тряпку, — в это время настаивала Рене. — Я и в родовых цветах своих убийц?
— Ренерель, послушай. Прояви немного терпения. Ты же умница, а поддаёшься эмоциям. Они сыграют на руку твоим врагам. В очередной раз, — успокаивала её Надежда. — Платье для коронации нужно оставить.
— Постой, а почему ни одна из нас не может отдать приказ? — задумалась Ренерель.
— Видимо потому, что мы не согласны между собой о действиях, — предположила Надежда.
— Ты говоришь, что платье нужно оставить, — потёрла лоб Рене.
— Да, это дорогое официальное платье. На нём золота и драгоценных камней в вышивке достаточно, чтобы прожить. Иных способов пополнить свой кошель у тебя просто нет. А ты собираешься его выкинуть? — объяснила свою точку зрения Надя.
— А ещё это лишнее напоминание, что я законная королева Лангории. Меня короновали одновременно с супругом у гроба почившего короля, — хмурилась Рене, понимая, что эмоции придётся сдерживать, как и желание стереть любой намёк на связь с мужем. — Но королева без казны весьма жалкое зрелище. Впрочем, сама скоро увидишь. Но уж раз у нас друг от друга секретов нет, то признаюсь. Я лучше бы сделала своим официальным цветом синий! Тем более, что синий и белый это цвета, всегда принадлежавшие Северу.
— В этом есть здравое зерно. Тем более, что ты переродилась или воскресла, не столь важно. Главное, что переступила через собственную смерть, — напомнила Надежда. — Тем более, сейчас, когда дело идёт к открытому противостоянию с королём, придётся думать о том, как отличаться от него.
— Противостояние? — даже в мыслях голос королевы звучал обречённо. — У короля власть, армия, лично преданные ему аристократы со своими вассалами, надёжные стены крепостей. И казна, которая обеспечит ему покупку договора с братствами на сотни наёмников! И у него поддержка его земель. У нас с тобой лишь сочувствие жителей в одном городке, голые острова с живописными развалинами, из вассалов только Кроули и Эмма и два достойных платья!
— И целый сундук с драгоценностями, — вздохнула Надежда, предчувствуя самый сложный момент в разговоре.