— Нет! И думать не смей! — прошипела Ренерель. — Я не позволю! Это единственная память о моей матери.
— Ты ошибаешься, Рене. — Мягко ответила Надежда. — Единственная память о твоей матери, это ты сама. И только ты. И пока ты жива, жива и память о твоей маме. Только ты, глядя на эти драгоценности, вспоминаешь их на ней.
— Я видела только портреты, на которых мама в этих украшениях, — тихо призналась Ренерель.
Сердце Нади болезненно сжалось. Сейчас Ренерель была совсем не королевой, в чьей воле жизни и смерти подданных. А очень юной и одинокой девушкой. У самой Нади были родители, были их близкие друзья, была Алла Михайловна. Её жизнь, пусть и ненадолго согрели Наденька и Аркаша. А эта девочка была совсем одна, с самых ранних лет.
Может именно поэтому в её сердце накопилось столько боли и обиды, что хватило на проклятие для целой страны?
— Спасибо, — тихо-тихо всхлипнула Ренерель. — И… И ты права. Я должна жить, чтобы была память о маме. То есть, мы должны жить".
— Ваше величество, — позвала королеву Эмма. — Вам нужно подняться, переодеться в сухое хоть немного поесть. Я вам помогу.
Служанка старалась не подавать виду, что замечает, что её величество молча плачет.
— Спасибо, Эмма, — поблагодарила служанку королева, опираясь на её руку. — Нам наверное следует поторопиться?
— Не переживайте, мужчины наверху. Кроули и Айслард ушли наверх, там несколько пещер подряд, их обустроили для стоянок. Заодно и ход сюда спрятали. В самую из дальнюю загнали лошадей и повозку. Приходится подниматься несколько раз в день, кормить и убирать за ними. Пещеру нагревать огнём, чтобы не замёрзли. Ну и посмотреть, что снаружи твориться. — Рассказывала о повседневных заботах Эмма, быстро и тщательно вытирая её величество насухо.
— Дожди уже заканчиваются? — уточнила королева.
— Слава великому Северу, — кивнула Эмма, ловко утягивая шнуровку на шерстяном платье, надетом поверх мягкой рубашки. — Вчера уже небо проглядывало. Можно хоть сейчас ехать.
— Не думаю, что есть такая необходимость. Ни к чему рисковать, Эмма. Я опять буду переживать, что наш Кроули мокнет под этим дождём, — устало улыбнулась её величество.
— То, что вы живы, ваше величество, очень скоро станет известно, — начал разговор вернувшийся Айслард.
— Догадываюсь, что в покое меня не оставят, — чуть склонила голову её величество.
— Наверное и нужды на острова возвращаться пока нет, ваше величество, — хмурился Кроули. — На окраине Йершпиля, в стороне от порта, есть Олений домик. Он конечно без ухода, и для проживания королевы не рассчитан, он ведь и строился, чтобы хозяева островов по городским тавернам не ютились в ожидании парома или корабля.
— То есть, принадлежит мне? — уточнила королева. — А почему Олений?
— Да, он и расположен на узкой полоске вдоль берега, что является вашей наследной территорией. Почему-то принято забывать, что королевских островов не три, а четыре, пусть один и ушёл под воду. И клякса, что начинается от перевала, а заканчивается собственно домиком, что на самом деле носит название Олений приют, тоже относится к унаследованным королевой землям, — ехидничал фраймен.
— Если об этом помнить, то вылов жемчуга, да и любая торговля, содержание таверны или кузницы, без уплаты дополнительных пошлин на разрешение от меня, незаконно, — машинально ответила королева.
— А то никто об этом не догадывался, ваше величество, — ухмылялся наёмник.
— Олений он потому, что когда-то повадились олени приходить и укладываться спать на стене, ограждающей сам дом. Тогдашнему владельцу это так понравилось, что он велел установить на столбах у входа статуи лежащих оленей в настоящую величину, — рассказал Кроули. — Они до сих пор целы и сохранились.
— То немногое, о чём можно сказать, что уцелело, среди вашего наследства, — уточнил наёмник. — Дела с Оленьим приютом настолько плохи? — спросила королева у Кроули.
— Да, если слушать этого пустозвона, — фыркал Кроули. — Дом ставили северяне для своего короля. Там камень в стенах любой таран и камнепад выдержит. Ни волна, ни дрожь земли даже дорогу к дому не повредила. А крыша и вовсе закрыта целыми каменными плитами. Да ещё и черепицей в три слоя накрыта. Окна, двери это конечно менять. Да и внутри…
— За сколько можно восстановить до приемлемого жилого состояния? Неделя, месяц, год? — уточнила её величество.
— Недели две, может три, если всяких бархатов в лавках Йершпиля не хватит, — задумался Кроули.
— Весь вопрос в оплате, ваше величество, — напомнил Айслард.