Я жалобно улыбнулась, делая вид, что все просто здорово и отлично, но похоже, трясущиеся губы и прижатые уши выдавали меня с головой, поскольку уже через мгновенье, передо мной появился запотевший бокал, судя по запаху, наполненный чем-то слабоалкогольным. Выпитая залпом шипучка, прохладный душ и мятная зубная паста вернули меня к жизни, и хоть и не улучшили моего настроения, но, по крайней мере, изгнали из головы недобрые мысли, маячившие где-то на периферии сознания.
– «Скрапс, что с тобой происходит?» – вновь пристал ко мне с расспросами Графит, когда я наконец вылезла из душа, ежась от прохладного ветерка, долетавшего с океана в нашу хижину – «Неужели тут так плохо? Я стараюсь предотвращать твои свары с пегасами, но…».
– «Нет-нет, ты не прав. Мне тут очень понравилось!» – присев за столик, с истеричным восторгом заговорила я, чувствуя угрызения совести от того, что опять умудрилась испортить кому-то хорошее настроение – «Просто отличный остров!».
– «Скраппи…».
– «Тут все так красиво! Пальмы, цветы, шезлонги и солнце – даже кустики с цветами такие милые. А какие коктейли, ммммм!».
– «Милая…».
– «А ты знаешь, какие тут пальмы? Высокие-превысокие, и на некоторых даже висят орехи! По пути в бар я наверное, целый час бродила по набережной, ожидая, когда же хоть один из них упадет, но увы…».
– «СКРАПС!».
– «Прости» – вздрогнув от резкого удара копыта, хлопнувшего по столешнице, я заткнулась и покорно замолчав, уперлась глазами в стол – «Что ты говорил?».
– «Посмотри на меня» – отвернув голову в сторону, я уставилась на догорающий в море закат. Огромное, кроваво-красное солнце заходило за горизонт, и на миг, мне показалось, что я слышу, как бурлят и ярятся воды океана, принимая в свое лоно раскаленный солнечный диск. Тяжелое копыто, пахнущее морем и песком, осторожно прошлось по моей щеке, и через секунду я с писком перелетела через стол, прижавшись к груди притянувшего меня к себе пегаса.
– «Зачем ты на самом деле отправилась в этот бар, Скрапс?» – негромко спросил муж, покачивая меня в свих объятьях. Острые зубы осторожно прошлись по моей шее, порождая на ней целое восстание приятных мурашек – «Ты хотела кого-то встретить или найти? А может, просто решила учинить разборку со всеми, кто обфыркивал тебя эти дни?».
– «Я думала, ты лучшего мнения о своей жене, милый» – грустно улыбнулась я, изо всех сил сжимая челюсти и стараясь не допустить непрошенную влагу, помимо моей воли, начавшую скапливаться в уголках глаз – «Нет, все прошло спокойно. Просто… Ну… Неважно. Обещаю, я буду вести себя хорошо».
– «Ну а все же?» – копыто вновь прошлось по моей щеке, негромко шурша короткой, летней шерсткой, и наконец, опустилось на подбородок, приподнимая виновато опущенную голову так, чтобы я могла смотреть в драконьи глаза серого пегаса, недобро поблескивающие в разливавшейся по хижине полутьме – «Поговори со мною, Скрапс. Я же вижу, что после того случая на пляже ты выглядишь очень несчастной, хотя всеми силами пытаешься этого не показывать. Или ты и вправду думала, что я буду счастливо загорать, делая вид, что не замечаю, как ты буквально сжимаешься в комочек при приближении очередной группы туристов из Клаудслейла?».
– «Почему они все так реагируют на меня? Почему?» – ну вот, запруда рухнула, и слезы сами хлынули у меня из глаз – «Все было хорошо, пока я не расправила эти тупые, огромные, никому не нужные простыни! Дура! Сраная дура! И тебе весь отдых испортила, и всех остальных отсюда отвадила!».
– «Не говори ерунды!».
– «Не говори? А ты знаешь, почему на этом участке острова осталось так мало пегасов? Еще вчера тут было не протолкнуться от желающих повеселиться, поиграть в пляжный хуфбол, протанцевать всю ночь при свете пляжного костра, петь песни в баре и отдыхать от мирских забот, но спустя день после нашего приезда тут остались лишь эти чопорные единороги из Филлидельфии и Нью Сэддла, да десяток полупьяных земнопони откуда-то с запада. Я отправилась в бар, но никто не зашел в него весь вечер, представляешь? Никто! Оказывается, даже эти рогатые снобы уже прослышали, что на острове поселилась мерзкая недопегаска, презираемая всеми крылатыми сородичами, поэтому их репутация не позволяет им пребывать в обществе столь печально известной особы!» – я говорила все быстрее и быстрее, захлебываясь в слезах. Я чувствовала себя тупой дурой, нагружающей своими надуманными заботами самое близкое мне существо, но просто не могла остановиться, выплескивая в серую шерсть всю обиду, недоумение и страхи, все одиночество, скопившееся за эти дни в моей душе – «И я тупо нажралась. Кажется, потом подтянулись эти шахтеры или как их там… Кажется, бар устоял, но утверждать этого я не могу».
– «Ну-ну-ну, не плачь» – прошептал мне на ухо голос Графита. Мягкие губы прикоснулись к моим щекам, собирая с мокрой шерсти соленую влагу – «Твои крылья просто замечательные, поверь. Ты просто замечательная, добрая, смелая и очень, очень красивая, поверь. Они просто завидуют тебе, вот и все!».