– «Правда?» – шмыгнула я носом – «Я же вижу, какая я в зеркале, Графит! Мелкая, пятнистая, покалеченная… Почему ты выбрал меня, а? Это от жалости, да?».
– «Никогда не говори такого, Скраппи. Никогда!» – голос милого на секунду заледенел, что бы затем превратиться в негромкий шепоток, смешно щекотавший шерстку в моих ушах – «Помнишь нашу первую встречу? Тот фургончик, ночной снегопад, и я, с обалдевшей мордой, лежащий под печкой, куда меня загнала одна не в меру шустрая сталлионградская пегаска, к чьей приемной матери я вломился без приглашения».
– «Да, такое вряд ли забудешь» – помимо своей воли, дрожащими губами улыбнулась я – «Но какое отношение это имеет…».
– «И вот, лежу я, значит, на полу, а моему взгляду открывается тако-ое зрелище…» – негромко продолжил Графит. Хмыкнув, я неуверенно фыркнула, а затем и рассмеялась, представляя себе,
– «Я просто тебя недостойна» – вздохнула я в ответ. Слезы прошли, высушенные губами крепко сжимающего меня в объятьях мужа, и на меня вновь навалилась непонятная тоска и стыд от своего поведения – «То слезы, то пьянки, то хандра…».
– «Ага. А еще драки, приключения и спасенная от черной жути страна. Вот в это-то мне в тебе и нравится, милая – с тобой никогда не соскучишься, уж поверь. Мы просто не принадлежим этому месту, Скраппи» – ответил пегас загадочной фразой – «Наше место в небе, среди облаков, друзей и сослуживцев. Я тоже начинаю тяготиться этой жарой, жгучим солнцем, кобылами, пялящимися на твой круп… Не переживай, прошу тебя. В конце концов, я лишь хотел, чтобы ты отдохнула немного в этом «маленьком раю», как называли его в рекламных буклетах, но… Эх, похоже, план был и в самом деле навоз».
– «Эй, прекрати!» – негромко попросила я, обхватывая копытами голову любимого и изо всех сил притягивая ее к себе, что потребовало от меня недюжинных усилий – «Ты просто замечательный, верный, добрый, красивый… Да блин, ты же знаешь, что я не умею красиво говорить, но поверь – это все моя вина! Мы и вправду не принадлежим этому месту, и я уже начинаю скучать по зиме, плавая в этом теплом, как ванна, море, хотя я и плавать-то толком не умею».
– «Как это не умеешь?» – опешил Графит, отстраняя меня от своей груди и внимательно разглядывая меня своими драконьими глазами, словно у меня, откуда ни возьмись, отросла вторая голова или новая пара крыльев – «Я же слышал, как ты издевалась над своими оппонентами в Обители, утаскивая их в холодную воду на болоте! Да и тут ты…».
– «Тут? Тут я просто по донышку ходила, вот и все. А в Обители вообще – тихонько плавала, как бревнышко, не баламутя воду. Ты же знаешь, что любые резкие движения…».
– «…привлекают водяных змей. Знаю» – кивнул пегас, задумчиво поглядев в окно. Проследив за его взглядом, я почувствовала, как в душе поднимается очень нехорошее подозрение, усиливающееся с каждым взглядом на океан, освещенный последними лучами погрузившегося в него солнца – «Ну что ж, тогда мы просто не имеем права улететь с этого островка, не научив тебя хотя бы немного плавать!».
– «Эй! Ты куда это собрался, а?» – заверещала я, панически дергая задними ногами, в то время как моя тушка уже свешивалась со спины любимого, бодро трусившего к негромко дышащему, словно живое существо, океану – «Я ночи боюсь! Я воду не переношу! И вообще, меня в ночной воде укачивает, слышишь?!».
– «Да-да-да. Бойтесь мести злобного духа» – входя по холку в теплую, не успевшую остыть морскую воду, добродушно проворчал муж, видимо, уже успевший понахвататься всяких присказок от моей милейшей сестрицы – «И это мне говорит лучшая в своем выпуске воспитанница Обители Кошмаров? Ну-ка, давай поучим тебя плавать…».
Спустя несколько минут, я сипло кашляла, барахтаясь в теплой, соленой водичке. Не успевший остыть от дневного зноя океан бодро подбрасывал меня на невысоких волнах, мелкими барашками своих гребней намекавших на скорый прилив. Бодро плававший вокруг меня кругами Графит внимательно следил, чтобы я не попыталась вновь уподобиться одному горбоносому французскому исследователю из древности и не торчала из воды вверх тормашками, нелепо дергая задними ногами. Кажется, у меня даже начало получаться держаться на воде, но каждый раз, чувствуя, как очередная волна ласково и нежно гладит мою шею, я высоко вздергивала голову, испуганно косясь на чернеющий вокруг меня океан.
– «Не раскрывай крылья, Скраппи» – терпеливо втолковывал мне пегас, качаясь на волнах, словно гигантская утка – «Так плавают только жеребята, впервые попавшие в воду. Не пытайся встать – ложись на бок и перебирай ногами, немного опустив их вниз. Позволь воде держать тебя, как ветру».
– «Вот так? Во… Оооооой!».