Остров меня не впечатлил. Лежащий в море, в двух сутках пути от приснопамятного Стэйблсайда, он был явно популярен среди всех трех рас, населявших Эквестрию, и я во все глаза таращилась на дефилирующие под пальмами парочки и группы, большая часть из которых не смогла отказать себе в экзотических нарядах в виде полупрозрачных юбочек-сари и цветочных гирлянд. Не утерпев, я последовала всеобщему примеру, и натянула на себя цветочно-полупрозрачное одеяние красивого бордового цвета, чем привлекла к себе нездоровое внимание окружавших нас отдыхающих, причем, как это ни странно, по большей части – кобыл.
– «Слушай, ты что, опять что-то втихаря добавил в ванную?» – раздраженно поинтересовалась я, отбиваясь от очередного намекающего «Прииииивееееееет…» серой единорожки, положившей свою украшенную витым рогом голову на мой живот – «Ну вот чего они ко мне все именно сейчас лезут, а? Нет, что бы до свадьбы или хотя бы в твое отсутствие – так нет, стоило лишь мне выйти замуж за самого замечательного пегаса в этом мире, как я почувствовала себя куском сахара в окружении мух!».
– «Правило номер семнадцать, Скрапс – «Пони стараются не замечать того, чего не понимают». Вот поэтому они и не обращают на меня внимания до самого последнего момента» – пожал плечами Графит, приподнимая очки и посылая увлекшейся единорожке насмешливый взгляд. Вместе с лучезарной, острозубой улыбкой, он действовал безотказно, заставляя прилипчивых казанов сразу же замечать его мышиные крылья, огромные размеры и демонстративно заброшенный на мои задние ноги хвост. Оторопевшая соблазнительница долго пыталась воспроизвести хоть какой-нибудь звук, судорожно двигая перекосившимся от страха ртом, и лишь когда пегас отвел от нее свой ставший демонстративно строгим взгляд, серая любительница кобыльих прелестей, наконец, нашла в себе силы стремительно ломануться прочь, натыкаясь на рассаженные вдоль пляжной дорожки низкие кустики какого-то экзотического растения.
– «А что же касается тебя… Знаешь, любимая, ты слишком долго была на севере. Погляди вокруг – для остальных ты безумно красивая, экзотическая кобылка необычного окраса, с огромными, никогда не виденными раньше крыльями и черными, как ночь, глазами, в которых тонет солнце».
– «Мммм, ты мне льстишь…» – как можно более томно попыталась улыбнуться я. Однако, надолго меня не хватило и рассмеявшись, я бросила в пегаса кубиком льда, таявшего в большой вазе с бутылочками коктейлей – «Вот ты жук! А говорил, что серенады петь не умеешь!».
- негромко процитировал Графит стихи какого-то поэта. Улыбнувшись, я перегнулась через поручень двойного шезлонга, даря милому полный благодарности поцелуй, ведь я представляла, чего стоило зазубрить эти нехитрые строчки привычному к холодному сумраку теней пегасу. Но слова супруга меня заинтриговали, и откинувшись на белоснежную, дощатую спинку, я нацепила на нос огромные, допотопные солнечные очки, подставляя под горячие солнечные лучи разнежившееся от жары пузо, исподволь принимаясь наблюдать за окружавшими нас пони. Увы, мой суженый был прав, и я тотчас же почувствовала на себе пяток заинтересованных взглядов, с удовольствием проходившихся по моей вытянувшейся в шезлонге фигурке. Большинство наблюдавших за мной были, почему-то, кобылами, хотя и порхавший туда-сюда синий пегас тоже с удовольствием поглядывал, как я принимаю солнечные ванны… По крайней мере, до тех пор, пока я не вздумала потянуться, широко распахивая свои крылья.
Не знаю, что меня предупредило, но в тот же миг я ощутила, как что-то неуловимо изменилось в поведении окружавших меня пегасов. Смотревшие на меня головы резко отвернулись прочь, а летавший над пляжем спасатель едва не окатил меня холодной водой, «случайно» отпустив ручку полотняного ведерка прямо над моей головой. Кончено, ведро-то он поймал, а вот вода… Мне повезло, ведь в тот момент я как раз таращилась в небо, размышляя о столь резкой смене настроения, которая коснулась лишь окружающих меня крылатых пони, поэтому мне удалось пулей вылететь из кресла до того, как на деревянный лежак обрушился ком холодной воды. А вот самому пегасу повезло меньше, ведь на пути холодной воды, обрушившейся на наш шезлонг, оказалась голова Графита, как раз потянувшегося в мою сторону, чтобы поделиться со мной какими-то своими наблюдениями.
*ПЛЮХ*
Лежавшие в шезлонгах пони окаменели, увидев, как вспыхнули глаза ночного стража, мгновенно отыскавшего драконьими зрачками своего нечаянного обидчика. Задергавшийся шутник рванулся было прочь, но через мгновенье на его пути уже висела здоровенная туша, лениво помахивавшая кожистыми мышиными крыльями.