– «Вы ничего не уронили… Уважжаемый?» – холодно, с характерным пришепетыванием, спросил страж, и через секунду, пустое полотняное ведро звонко щелкнуло ручкой, оказавшись одетым на голову незадачливого пегаса, будто носок – «Прошу вас больше ничего не терять, особенно – надо мной».
– «Эй, а ну-ка убери от него свои ноги, кошмар!» – похоже, к синему сородичу спешила подмога, и вскоре, неподвижно висевший в воздухе Графит оказался окружен десятком встревоженных крылатых лошадок, сердито смотревших на него со всех сторон.
– «Слушшаю вас, ссссородичи…».
– «Мы тебе не «ссссородичи», серый!» – свирепо рявкнула голубая пегаска, чья густая, белоснежная грива была завита в огромный сноп вьющихся кудряшек, лениво колыхавшихся в такт взмахам ее крыльев – «А теперь ты извинишься перед ним, и… И… Ай!».
– «Иииииии?» – лениво поинтересовалась я, приземляясь на спину вскрикнувшей от неожиданности пегаски. Мои дурацкие пархалки не позволяли мне многое из того, что было доступно любому пегасу, и в том числе – парение на месте, но вот сгрести и прижать к себе пару-тройку нагловатых крылатых пони – это всегда пожалуйста, и вскоре, я плюхнулась на верхушку растущей неподалеку пальмы, крепко прижимая к себе дергающиеся тела. Хоть силы были явно не равны, я все же умудрилась резко хлопнуть своими бежевыми, перьевыми простынями, отправляя двоих незадачливых заступников в сторону океана, куда они прямехонько и навернулись с громким, греющим душу плеском – «Какие еще есть идеи? Говори-говори, мы всегда готовы выслушать своих «ссссородичей»… Эй ты, еще раз дернешься – башку сверну!».
Ошарашенный пегас вздрогнул и застыл, чувствуя, как мои крепкие передние ноги неожиданно сильно обхватили его шею.
– «Вы посссступаете неразумно, уважжжаемые» – невозмутимо продолжил супруг, демонстрируя поистине безграничное терпение и хладнокровно глядя на немного приувядших пегасов – «Сей недоссстойный сотворил непотребное злой шшшшутки ради, за что и был наказан. Ужель сссие доссстойно порицания?».
– «Я не верю ничему из того, что говорят кошмары, понял?» – похоже, предводительница этой банды туристов явно занервничала, особенно видя мою плотоядную улыбку, с которой я поигрывала горлом попавшего в мои загребущие лапки пегаса, извлекая из него забавные хрипы и кашель – «А эта разбойница, о которой столько пишут и говорят…».
– «Эта «разбойница» – моя юная сссупруга, милейшшшая, поэтому поссстарайся вести себя в рамках приличий, если не хочешшшь, чтобы мы с тобой и в самом деле поссорились» – все так же спокойно сказал Графит, выдавая, однако, себя сердито прижавшимися к голове ушами, кисточки которых тревожно затрепетали на ветру – «Или ты предпочитаешь, чтобы мы обратились к месссстным стражам порядка? Уверен, они с большой готовностью нас рассудят, особенно учитывая то,
– «Л-ладно… Пожалуй, нам лучше разойтись» – приняла решение голубая пегаска, встряхивая густой, белоснежной гривой. Повинуясь взмаху ее копыта, группа пегасов заворчала, но поднялась выше и потянулась к виднеющимся за деревьями крышам домов – «Не стоит затевать тут ссору, но учтите…
Пегасы меня презирали.
Это становилось яснее день за днем, и чем больше крылатых туристов прибывало на райский остров, тем глубже становилась пропасть, отделявшая меня от остального крылатого народа. Пляж, на котором мы частенько отдыхали, вдруг перестал пользоваться популярностью; дорожки под пальмами, где я бродила, скрываясь от полуденной жары, быстро пустели при моем приближении, а вечерние танцплощадки превращались в молчаливое сборище восковых фигур, презрительно таращившихся в мою сторону. Однажды меня даже выпроводили оттуда – двое поднабравшихся летунов из Погодного Патруля решили силой удалить меня от огромного костра, вокруг которого пили, плясали и веселились пони всех видов и мастей. Сделав испуганный вид, я позволила вывести себя в маленький сквер у гостиничного крыльца, где и вырубила великих облачных воителей небрежными ударами по затылку, сложив бессознательных драчунов в довольно пикантной позе. Думаю, им было о чем подумать после пробуждения, однако даже эта маленькая шалость не принесла мне удовольствия, и вскоре, я позорно сорвалась, решив утопить свои несчастья в сидре. Но кто же знал, что они, проклятые, уже научились плавать? Забурившись в полупустой бар, я мрачно наливалась коктейлями и сидром под удивленным взглядом полосатого зебры-бармена. Какие-то пони приходили и тотчас же выходили из бара прочь, бросив недоуменный взгляд на мой столик, окруженный пустыми бутылочками и бокалами – но я их не винила, и упершись взглядом в окрашенный красками заката горизонт, лишь продолжала пить, пить, пить…
– «Лучше?» – нейтральным тоном спросил меня Графит.