– «А что? Вполне себе пригодный материал, на первый взгляд» – буркнула я, разглядывая разноцветную шеренгу кобыл, переминающихся под порывами ледяного ветра, периодически доносящегося с гор, и отводящих от нас глаза. Теперь я могла практически безошибочно определить среди них гвардейцев, хотя еще одна парочка тоже привлекла мое внимание – уж слишком демонстративно они старались не обращать внимания на холодный ветер, пробиравший их до костей.
– «А, ты тоже заметила этих мохноногих, да?» – презрительно скривился опцион. Присмотревшись, я и впрямь заметила, что копыта этих пегасок скрывались в густой бахроме волос, придавая им крайне лихой вид – «Это северные. Жили себе, не тужили, а как только их грифоны из Заброшенного леса поперли – сразу вспомнили о нашей Госпоже. Ну и что ты думаешь мне с ними делать?».
– «Отпинать и вышвырнуть в Грязь» – не задумываясь, буркнула я. Носящая столь неблагозвучное название, внешняя часть долины как раз и предназначалась для обитания потенциальных рекрутов, заслужив свое название за частые подтопления, когда после каждого ливня или короткого снегопада, она превращалась в океан жирной, темной грязи, сносимой в нее из остальной части долины – «Может, они и будут достойны, ведь тяжелая жизнь на севере должна была бы их закалить… Но вот на их идеологическую обработку придется потратить много усилий – мы не торгуемся с нашей Госпожой».
– «А то я не знаю, кентурион!» – насмешливо сплюнул Шейд, прохаживаясь мимо строя разноцветных кобыл, две из которых немедленно нахмурились, уловив в наших словах плохо скрытую насмешку. Длинная шерсть, идущая едва ли не от колен, прикрывала их копыта и стелилась за ними по земле, придавая подругам очень необычный вид, и я почувствовала, как глаза, помимо моей воли, раз за разом поворачивались в сторону этих экзотических ножек.
– «Ладно, разберусь и без твоих советов… Сотница» – хитро прищурился на меня опцион, явно заметив мой нездоровый интерес к этим волосатым фетишам. Похоже, его заметил не только он, и строй расслабившихся кобылок вздрогнул и сбился в большую, испуганную кучу, когда из клочьев испарений донесся злобный, ревнивый рык моего дражайшего супруга, намекающего на то, что ждет меня сегодня ночью – «Лети уж, пока твой избранник от ревности тут всех не перегрыз. И… Приятно было увидеть тебя снова, пятнистая. Я рад, что ты оправдала мои надежды».
– «Ничего, ты еще успеешь пожалеть о своем решении, опцион, когда я вернусь сюда снова, но уже не одна!» – иронично ухмыльнулась я, расправляя огромные крылья под восхищенное «Уууууххх тыыыы!» сгрудившихся сзади пегасок – «И кстати, Шейд, остальные три – это была не я!».
– «А то я не знаю!» – хмыкнул мне вслед ночной страж, насмешливо сверкнув своими драконьими глазами – «Что бы я был за опцион, если бы не был способен отличить вверенных мне крылатых паразитов по одному только запаху их навоза?».
– «Графит! Графиииииит!» – кашляя, я пробиралась сквозь серый дым, разъедавший мои глаза. Спускаясь с потолка, он серой пеленой висел в вагонах, и мне приходилось пригибаться едва ли не до самого пола, чтобы, не задыхаясь, двигаться вглубь горящего поезда – «Да где же ты, черт подери?».
Нападение произошло рано утром. Робкие лучи восходящего солнца едва-едва окрасили верхушки вековых сосен, мелькавших за окном, когда наш крепкий сон был прерван резким скрежетом и рывком, бросившим меня мордой в стенку спальной ниши, которую я делила с немаленьким пегасом. Пробравшийся ко мне поздней ночью супруг расслабленно дрых и похоже, даже не заметил раздавшегося скрежета тормозных колодок, однако мой нос, соприкоснувшись с твердой, осязаемой действительностью в виде лакированной стенной доски, быстро подсказал мне, что дело тут не чисто.
– «Слышу, слышу» – буркнул Графит, едва я открыла рот для громкого вопля «КЕНТУРИЯ, ПАААААДЪЁЁЁЁМ!», которым вот уже который месяц знаменовалось каждое утро в формируемом Легионе – «Двое или трое на крыше. Похоже, грифоны и один пегас. Собирай вещи».
Кивнув, я вновь высунула голову из спальной ниши, присоединяясь к двум рядам разноцветных голов, так же, как и я, недоуменно высунувшихся в проход вагона, чтобы узнать причину столь раннего и странного пробуждения. Навострив уши, я прислушалась и вскоре в гомоне встревоженных голосов отчетливо услышала звук шагов по крыше вагона, копытный топот которых сопровождался странным пощелкиванием, похожим на цокот птичьих когтей.