– «Молчать!» – раздавшийся над нашими головами голос пробирал до костей. Властный, скрипучий, он заставлял меня ежиться от недоброго предчувствия скорой беды. Синхронно подняв головы, мы увидели крупного грифона, висящего над нашими головами. Лениво пошевеливая крыльями, он презрительно разглядывал сбившуюся под ним толпу, и большая часть пони, вздрагивая, опускала глаза, напоровшись на бешеный взгляд крупных, на выкате, глаз, лихорадочно блестевших над глухо щелкающим клювом – «Я сказал МОЛЧАТЬ!».
На перрон опустилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шипением паровоза да глухими звуками ударов, то затихавших, то вновь звеневших где-то невдалеке. Громко сопя, главарь банды – а это был именно их главарь, в чем я удостоверилась практически моментально, видя, как лихорадочно прочие клювокрылы бросаются выполнять его приказания, отдаваемые красноречивыми взмахами когтистых лап, опустился рядом со мной и принялся расхаживать по деревянной платформе. Хищная голова покачивалась, и вместе с ней покачивались разукрашенные какой-то фиолетовой краской кончики перьев на его голове, лихо загнутые вперед остроконечным ирокезом, и большинство пассажиров вокруг меня, как загипнотизированные, таращились на это нелепое украшение, двигавшееся перед ними взад и вперед.
– «Атхааааааззз!» – внезапно прозвучавший крик разрушил оцепенение, опустившееся на станцию. Стекло переднего вагона разлетелось, и из него, царапая синюю обшивку, высунулась передняя часть грифона, испустившего свой безумный вопль. Повторить сей подвиг ему не удалось – какая-то неведомая сила, с глухим, утробным рыком, втянула его обратно, и через мгновение, до нас донесся громкий, захлебывающийся, полный ужаса вопль, переросший в глухой хрип.
– «Внутрь! Трое!» – рявкнул предводитель банды, сопровождая свой приказ энергичным взмахом лапы, после чего резко обернувшись, упер свой кипящий злобой взгляд в заголосившую было толпу – «Кто?! Кто тут из вас, мерзкие пожиратели травы, решил погеройствовать, а?!».
Кажется, последнюю фразу я выкрикнула вслух, поскольку сидевшие и стоявшие на мне тела разлетелись в разные стороны под ударами тяжелых копий, древками которых подручные атаман-барона начали разгонять сгрудившихся пассажиров поезда, стремясь добраться до моей, валявшейся в ногах своих сородичей, тушки. Я только судорожно вздохнула, чувствуя, как острые когти вновь впиваются с мои плечи и холку, и через несколько секунд, я уже стояла перед злобно щелкавшим клювом предводителем банды крылатых кошек, чувствуя, как мои ребра щекочут острые жала копий.
– «Тыыыыыы!» – злобно выдохнул крылатый, выкатывая на меня глаза, и без предупреждения переходя на крик – «Кто это был? Кто в этом вагоне, а?!».
– «Мрак и ужас» – лаконично ответила я, стараясь, чтобы мой голосок не слишком заметно дрожал, и лихорадочно соображая, что же мне делать дальше. Похоже, я вновь решила положиться на удачу, и теперь никак не могла понять, как же мне выпутаться из этой ситуации, а тычущие мне в бока копья совсем не стимулировали мыслительный процесс, рождая в моем мозгу смутное желание описаться и убежать куда подальше от всего этого кошмара – «По какому праву вы вообще напали на этот поезд?».
– «Нет, вы слышали? Она допрашивает
– «Нет! Беги! Сообщи в арррргггхххх...» – мой голос сорвался на хрип, когда притиснувший меня к себе бандит вновь впился когтистой лапой в мое горло. Грохот и удары, доносившиеся из переднего вагона, стихли и вскоре, вбежавшие в вагон грифоны вылезли из него, пыхтя и отдуваясь, вытащив за собой нескольких раненых товарищей.