– «Зтороффое чутоффище! Шестерых паллошило, троих насмерть. Клотки перекрысло!» – тяжело дыша, доложил старый грифон, недобро посматривая на меня мутными, круглыми глазами и поигрывая тяжелой булавой, на которой, среди округлых шипов, я разглядела капельки крови с клочками серых шерстинок – «Никакта таких страшилищ не фиттел! Ессли бы не тфой нахотчифость, то ушел пы. Кажисть, я ему коллофу пробил».
– «Отлично. Что бы это ни было, удостоверься, что оно мертво» – скомандовал атаман, отпуская мое горло и отбрасывая меня назад. Отлетев, я запнулась о чью-то ногу и позорно грохнулась на спину, вновь влетая в толпу загомонивших пассажиров. Пытаясь протестовать, некоторые пони повысили голос, но окружившие нас грифоны не дремали, и крикуны быстро угомонились, прикрываясь ногами от тяжелых ударов копейных древков, обрушившихся на их головы и спины – «Вяжите их и отправляйте! Поезд – сжечь!».
– «Ахтуууу! Ахтуууу!».
Кажется, это был какой-то знак. А может, сигнал тревоги – я не знала. В моей душе внезапно поселилась страшная опустошенность, как черная дыра, высасывающая все тепло из моего тела. Пропавший дух, презрение сородичей и внезапная, нелепая потеря самого близкого мне существа в этом мире, наконец, кристаллизовались во что-то страшное, уже давно жившее в моей душе, и лишь сейчас нашедшее себе выход. Остановившимися глазами я смотрела в небо, не слыша ни выкриков окружавших нас бандитов, ни страдальческих воплей связываемых попарно пони, которых, словно окорока, подвешивали на копьях негодующе пыхтящие грифоны, взмывавшие со своим грузом в облака, ни заботливого бормотания какого-то старого земнопони, старавшегося укрыть меня своим телом во все уменьшающейся и уменьшающейся куче пленников.
– «Тепперь фот этого и эту, пйятнистую!» – вскоре, раздался рядом ненавистный голос старого убийцы – «Этта мойа путет! Дофольно йейо этот монстр потрюччил – теппер йа путту показывайт, как толжна услашдать самка свой косподин!»
Эмоций не было. Страх ушел, злость не родилась – лишь холодная опустошенность, каплями соленой влаги лежавшей на моих щеках. Повинуясь мягкому пинку кошачьей лапы, я поднялась и молча, не открывая рта, принялась за дело. Как кукла. Как живой автомат.
Нелепо вскурлыкнув, грифон заорал, а затем, хрипя, повалился вперед, царапая острыми когтями свою морду и пытаясь вытащить кинжал, глубоко засевший в глазнице. Крови было не много, но судя по хрипам и подогнувшимся задним лапам, я задела мозг. Вот и хорошо. Теперь, нужно было разобраться с остальными.
Самый быстрый, и не исключено, что и самый смелый из этой банды попал под раздачу вторым. Подхваченная булава с неожиданной силой вырвалась из моего захвата, стремительно соприкоснувшись с подлетевшим ко мне бандитом, и с тошнотворным хрустом проломила ему череп, на мгновение окрасив его голову едва заметной зеленоватой вспышкой. Бросив содрогающееся в последних конвульсиях тело, я переместилась за рухнувший рядом со мной труп, распластавшись на окрашенных красным досках платформы. Оставшиеся пассажиры в ужасе заголосили, когда стремительно упавший с небес грифон вдруг судорожно взмахнул своими крыльями – и застыл на месте, нелепо двигая передними лапами, словно надеясь дотянуться ими до копья, наконечник которого высунулся из его спины. Мне оставалось лишь придать ему дополнительное ускорение, и спустя мгновенье, хрипло кричащий бандит ударился о стену вагона, крышу которого уже лизали языки огня.