Рождение легиона полностью

Звон разбитого стекла заставил меня резко обернуться. Оконное стекло, из-за которого засыпающим путешественником было так удобно любоваться проносящимися мимо пейзажами, разлетелось вдребезги, и из-за него, на меня уставился большой, круглый птичий глаз.

«Грифон. Перепачканные серые перья на голове, заломленные вперед лихим ирокезом. Пятна фиолетовой краски на их кончиках – наверное, какой-то знак. Клюв испещрен трещинами и сколами. Какая-то татуировка на перьях под глазом…» – машинально отметила я мелкие детали, в то время как тело, натасканное за два года тренировок и боев, уже действовало помимо моей воли. Пернатый клювокрыл успел лишь похабно ухмыльнуться, увидев мою тушку, взгромоздившуюся на живот лежавшего подо мной пегаса, как остатки стекла разлетелись в дребезги от синхронного удара двух копыт, впечатавшихся в гротескно ощерившуюся морду. Прежде мне не доводилось бить подобных существ, поэтому я внимательно прислушивалась к странному ощущению хрусткой, словно сухарь, кости, раскалывающейся под моим копытом. Вскурлыкнув, грифон исчез в темноте предрассветных сумерек, в то время как мы, синхронно взглянув друг на друга, принялись выбираться из спальной ниши.

– «Скрапс, на тебе организация этой толпы» – скомандовал пегас, с гулким топотом спрыгивая на пол, не решившись взлетать в трясущемся, переполненном паникующими лошадками вагоне. Вздрагивая и скрипя, поезд останавливался, и я мгновенно уловила, как неумело и истерично тормозил его машинист, безбожно насилуя наш слух свистом тормозных колодок – «Если что – попробуй затеряться в толпе, пока я пройдусь вперед и узнаю, что там у них вообще происходит. Грифонов тут быть не должно!».

«Угу, не должно. Можно подумать, они тут спрашивают кого-то, куда и зачем им лететь» – подумала я, глядя на темное тело, словно ледокол, раздвигающее мечущихся перед ним пассажиров. Кажется именно в этот момент, впервые за все время сознательного пребывания в этом мире, я почувствовала глухое раздражение от наличия в нем слабо контролируемых крылатых созданий – «Однако ж, нужно бы уже что-то делать…».

– «Внимание, уважаемые пассажиры!» – проорала я, пытаясь выглядеть как можно увереннее. По-крайней мере, насколько это было возможным, держась за лесенку спальной ниши, дергавшейся в такт последним рывкам остановившегося поезда – «Отставить панику! Поезд остановился, поэтому постарайтесь не нервничать, а лучше соберите свои вещички – возможно, нам придется срочно покинуть этот гостеприимный вагон!».

Однако затея, сработавшая пару лет назад в «кантерлотском скором», не прокатила – после моих слов паника только усилилась, и вскоре топочущая и теряющая свои вещи толпа пони всех видов закружила меня в своем водовороте и потащила за собой, стекаясь из двух вагонов разом в прохладный, еще пахнувший ночной свежестью тамбур поезда. Деревянная, низкая платформа гудела от удара множества копыт, когда причитающие и шумящие пони выпрыгивали из дверей вагонов, словно подталкиваемые кем-то в спины, и я едва успела подхватить зубами ручку валявшегося на дороге чемодана, чтобы не навернуться, споткнувшись о его лакированный коричневый бок.

– «Эй, пятныстый рож! А ну, просай сюда свои весч!».

Остолбенев, я не слишком сопротивлялась, обескураженная громким криком выросшего передо мной существа. Выпихнутые из вагонов пони голосили, причитали и жались друг к другу, вскрикивая от прикосновений больших, химероподобных существ, словно собаки отару, сгонявших их в большую кучу посреди узкой деревянной платформы, возле которой, шипя и плюясь паром, стоял большой, длинный паровоз. Кажется, захват поезда не прошел для грифонов бесследно – двое клювокошек уже щеголяли свежими повязками на головах, в то время как их непострадавшие собратья разгуливали по крышам стоявшего поезда и бдительно сторожили свою добычу. И в гомоне выпихнутой на утреннюю прохладу толпы, я уловила звуки боя, доносящиеся от паровоза.

– «Эй, ты! А ну в кучу!» – рявкнул надо мной злой голос. Странный акцент, с которым произносились гласные в словах, мгновенно дал мне понять, что за моей спиной стоит явно не пони, а когтистая лапа, отбросившая меня в общую кучу, лишь подтвердила эти догадки. Вскрикнув от боли, я отлетела вбок, врезавшись в сбившуюся кучу пассажиров, испуганно заголосивших от столь бесцеремонного увеличения их числа.