– «Эта «несмышленая малышка» спокойно смотрела, как убивают моего молодого мужа» – хладнокровно пожала плечами я, передергиваясь от ощущения огненной иглы, вонзившейся в сердце – но тщетно. Мой новый ледяной панцирь был крепок, и я лишь философски вздохнула, почти желая повторения этой боли, не дающей мне забыть, не дающей простить… – «Почему ты хочешь оправдать содеянное ее возрастом? Среди похищенных были жеребята и меньше».
– «Ты монстр! Да что же ты за чудовище такое?!».
– «Чудовище? Пожалуй, да» – подумав, согласилась я, приближаясь к грифону и поигрывая небольшим, изящным столовым ножом, любезно забытым при бегстве кем-то под лавкой – «Оказывается, уже как год вы нападаете на пони, грабите их дома, похищаете их самих, их родных и близких, а теперь, когда вы вдруг столкнулись с чем-то по-настоящему страшным, ты смеешь кричать и обвинять меня в отсутствии гуманизма? Странный ты, мой милый атаман-барон. Это чудовище не проснулось – ты сам создал его, когда отдал тот страшный приказ, и вот теперь, ты до конца, до краев напьешься говна из созданной тобой чаши. А начну я, пожалуй, вот с нее».
– «Нет! Мои слуги уже летят сюда! Они разорвут… Истребят…».
– «Охотно жду» – пробормотала я, поворачиваясь спиной к неистово дергающемуся в путах грифону, и приблизившись к пытающейся уползти куда-то под лавку грифине, поставила рядом с ней котелок, в который и положила сияющий металлом столовый прибор – «Хммм, немного туповат, но это даже хорошо. Скажи-ка, милая – а ты сама, случайно, не в курсе, где находится то место, куда уволокли всех этих пони, а? Я видела, что вы сидели очень высоко, и явно видели происходящее во всех подробностях».
– «Ммммфмммр!».
– «Странно. А мне вдруг показалось, что тебе было достаточно интересно на том облаке» – покряхтев, я, наконец, взгромоздила оказавшуюся довольно увесистой тушу грифины на лавку, для верности, зафиксировав ее какой-то длинной простыней, обернутой вокруг шеи и привязанной к другой широкой проушине, в довесок, снабдив ее увесистым кляпом. Поспешное бегство пассажиров и разбросанные в беспорядке вещи вокруг меня облегчали мою задачу, предоставляя множество возможностей для запланированной фиксации и членовредительства – «Но раз я ошиблась тогда, то может, я ошибусь в тебе и еще раз, предположив, что ты все-таки захочешь рассказать мне что-нибудь еще, чтобы я смогла хоть чем-нибудь помочь твоему отцу?».
– «Тварь! Мразь! Не смей!».
– «Мрмрмррмммммффффф!».
– «Странно. Обычно правду говорить легко и приятно, поверь» – я доверительно склонилась над головой испуганной птицекошки, в глазах которой, глядящий на меня, плескался океан ужаса, и осторожно провела по ее животу горячим ножом, неприятно зашипевшим от соприкосновения с взмокшей от страха шерстью на животе химеры – «Итак, мы говорили про твоих старших товарищей, ходивших в отряде твоего отца. Где они, а?».
– «Нет! Нет же! Прекрати, прекрати это, тварь!» – орал и бесновался атаман, пока его дочь громко плакала в кляп от ужаса, ощущая жар и запах паленой шерсти, исходящий от ее живота. Мне даже не потребовалось нажимать на нож, ведь запахи и звуки самой процедуры делали всю работу за меня – «Монстр! Чудовище! У нее же кляп во рту!».
– «Кляп? Какой еще кляп?» – делано удивилась я, оборачиваясь к грифону, глаза которого мгновенно прикипели к ножу, зажатого у меня под копытом – «Ах, так вот почему она так невежливо игнорировала все мое красноречие! Увы, а мне казалось, что все это от недостатка уважения и плохого воспитания, помноженных на грубую, кочевую жизнь севера. Ну, там убил, тут рабов захватил, сям ограбил… Ты же понимаешь, да?».
– «О Хрурт, ты хренова садистка!».
– «Я рада, что мои таланты нашли в тебе отклик, милейший. Учитывая то, что ты меня, можно сказать,
– «Не смей, слышишь, не смей!» – взвизгнул старый грифон, глядя, как выгнулось тело его дочери, скрытое от него моей стоявшей на задних ногах фигуркой – «Меня! Меня пытай! Режь, жги, расчлени на части – но не трогай их… Пож… ПОЖАЛУЙСТА!».
– «Что-что, прости? За этим мычанием я плохо тебя расслышала…» – дергающееся передо мной тело, распяленное на веревках и простынях, выглядело настолько беззащитным, что я решила не торопить события и немного «дожать» любителя экстремальных видов обучения детей. Тем более что у меня была всего лишь тройка по такому милому предмету как «тактика допроса в полевых условиях»… – «Такс, у нас аппендикс располагался справа… А где тут право у них? А, какая, впрочем, разница, правда? Ой, кажется, это был какой-то сосуд…».
– «Мммммрмрмрмммммф-мф-мф-мф-мф!».
– «Стой! Стооооой! Стой же! Я… Я скажу! Я все скажу!».