Путь до обители занял у меня двое суток. Два дня бешеной гонки с тяжелой, неподъемной тяжестью самого дорогого мне существа на спине, перемежающейся краткими периодами отдыха на попутных облаках, больше похожими на забытье, и зализывание периодически открывавшихся ран – любой пегас лишь посмеется над вами и обзовет вруном, доведись ему услышать о таком марафоне. Работая распластанными вовсю ширь крыльями, я даже не обращала внимания на периодически возникавшие за мной грохот и треск, когда лизавшие мою задницу потоки раскаленного воздуха вдруг обрывались – и разражались оглушительным грохотом сорвавшейся с гор лавины. Я даже не повела на них глазом. Стремясь как можно быстрее достичь убежища ночного народа, я поступила абсолютно глупо, иррационально, словно мой дражайший супруг, а тогда еще – испуганный жених, точно так же тащивший через всю страну мою отдававшую концы тушку. Как в забытье, я выскочила из замка и раскидав пытавшихся помочь мне пони, взмыла вверх с навалившейся на меня тушей, почти скрывавшей под собой мою отчаянно хлопавшую крыльями фигурку. Грифоны еще пытались меня сопровождать, что-то каркая и делая знаки снижаться, но вскоре, отстали и они, оставляя меня наедине с ветром, бескрайним океаном неба и тяжелой, негромко стонущей тушей у меня на спине. Наверное, это было какое-то испытание, и на своем пути я не встретила ни одного пегаса, решившегося бы подлететь к так пугавшим простых пони ночному стражу, скрывавшего мои очертания трепещущими на ветру, переломанными крыльями. Наверное, им казалось, что серый пегас летит сам, и только в конце пути, на подлете к Вечнодикому лесу, в горах за которым скрывалась наша Обитель, до меня домотался Погодный Патруль, решивший, что втроем-то они уж точно сумеют остановить и допросить одинокого
Вопросов было мало. Встретившие меня сородичи быстро и очень деловито сняли с меня бессильно повисшее тело милого, и небрежно отмахиваясь хвостами от моей устало хлопочущей вокруг фигурки, понесли его в подземный лазарет. Карстровые пещеры, образовавшиеся под замком Обители в результате деятельности злобной, черной реки, буквально прогрызшей свой путь через мягкий известняк и неподатливый гранит, вот уже несколько лет служили пристанищем всем раненым и покалеченным в результате тренировок или службы под крылом Госпожи. Седой апотекарий с трясущимися от старости крыльями выглядел неласково, особенно узрев мою мордочку, сунувшуюся было в приемный зал, по традиции, заваленный стонущими новобранцами, рекрутами и гастатами – похоже, он узнал ту, что так часто, смеха ради, симулировала у себя различные травмы и заболевания, заставляя старого до маразма врача с ассистентами упорно ломать свои головы, отказывающиеся понимать, почему на эту сволочную кобылу не действует ни одно диагностическое заклинание. Я быстро удалилась, но еще долго околачивалась вокруг закрытых дверей, пока, наконец, спустившийся в лазарет кентурион Нидлз, не увел меня прочь, заверив, что разбудит меня тотчас же, как только станут известны первые подробности от врачей. И вот, этот момент, наконец, настал.
Нельзя сказать, что это была романтическая встреча, с криками счастья, цветами и поцелуями в окружении ликующей толпы. Войдя в комнатку на вершине одной из башен, куда переводили всех поправляющихся или получивших не слишком тяжелые травмы пациентов, я бросилась к любимому и застыла, клещом вцепившись в темно-серое, распяленное на импровизированных шинах, тело, глотая слезы и тихо шепча что-то ободряющее, пока тяжелая, но все еще столь слабая нога не опустилась на мою спину. Прижав меня к себе, пегас зарылся носом в мою всклокоченную, потерявшую всякую форму гриву и мерно дышал, тяжело сглатывая при каждом моем жалобном всхлипе. Усталость скоро взяла свое, и вот уже целые сутки он спал, пока я бессменно несла свой пост возле его израненного тела. Лишь когда врач, недобро скалившийся в мою сторону щербатой пастью заявил, что «жизнь этого бугая, несомненно, находится вне опасности, пока рядом с ним не наблюдается этой пятнистой сволочи!», я позволила себе выдохнуть – и заняться не терпящими отлагательств делами.
В конце концов, ведь у меня уже был целый месяц на отдых, ведь так?