– «Этот достойный единорог, что всего минуту назад столь смело попирал землю своим крупом, будет нам необходим» – несмотря на добродушный тон, я внимательно посмотрела в глаза идущему рядом со мной грифону и намекающее дернула бровью в сторону своего голубогривого знакомого – «Он тот, через кого я говорю с имеющими реальную власть в этой стране, и думаю, он нам понадобится на этой встрече. А кобыла мне совсем не нужна, тут ты абсолютно прав».
– «Что ж, пусть будет так. Эй, ты, длинноногая! Поди прочь – тебя мы не зовем и не именуем в нашем доме! Ведь она тебе и вправду не нужна, гостья?».
– «Могу продать, если захочешь» – ухмыльнулась я, вызвав одобрительный клекот, переходящий в оглушительный смех, когда ставшая пунцовой кобылица развернулась, и резко, спотыкаясь, побежала в сторону города. Ошарашенный Фантсипантс только и делал, что переводил взгляд с меня на удалявшуюся, белоснежную фигуру и на мгновение, мне даже стало жаль этого единорога, наверное, впервые попавшего в столь неоднозначную ситуацию, где его политический вес, богатство или связи не стоили ровным счетом ничего. Хохотнув, я двинулась было вперед, но донесшийся до меня запах готовящейся пищи вновь заставил мой живот забурлить, словно банку с газировкой, в которую бросили жевательное драже.
– «Ммммм… Похоже, тут где-то готовится обед?» – облизнувшись, поинтересовалась я, пока мы огибали двух и трехэтажные юрты. Приблизившись к ним, я увидела, что белоснежная ткань, на самом деле, представляет собой обычный войлок, раскрашенный разноцветными полосами. Под стать им были и перья порхавших и скакавших вокруг нас грифонов, украшенные на самых кончиках сходными цветами – «А что сегодня вкусненького?».
– «Для незваных гостей – лишь плети. А ты не слишком-то и похожа на Мясника» – сообщила мне сверху какая-то клювастая морда с перьями, загнутыми вперед на манер челки у пони. Голос, чуть выше, чем у окружавших меня грифонов и более плавные черты клюва и головы подсказали мне, что это грифонша… Или грифина? Хрен их поймет, этих пернатых – «Королевские глашатаи описывали тебя как могучую, пятнистую кобылу с мохнатыми ногами и длинной, двухцветной гривой. Ты же – нечто мелкое и невзрачное, и я удивлена, как отец мог
– «Я не убийца. Они сами друг друга поубивали, а я просто рядом стояла, ясно?» – равнодушно откликнулась я, следуя за недовольно каркнувшим что-то вождем по направлению к усиливающимся запахам жареного мяса, в то время как мои спутники все чаще и чаще прятали морды от особо ароматных клубов дыма, струившегося между юрт – «Думаю, что на моем месте ты, без сомнения, ходила бы, гордо выпятив грудь и размахивая флагом своего клана, где только можно, но награда в тысячу талантов серебром быстро учит осторожности. Или не учит, но о таких слагают легенды и поют песни. Правда, посмертно».
– «Не обращай на нее внимания, Раг. Молодежь всегда кичится резкостью суждений» – обратился ко мне вождь, недовольно поглядывавший на последовавшее за нами собственное чадо, легко перепархивающее с крыши одной юрты на другую – «Я говорил с фон Гриндофтом, и он описал тебя довольно точно, хотя вот твои размеры… Кхе-кхе…».
– «Муж не жалуется» – пожала плечами я, породив новый взрыв хохота у всех, кто слышал наш разговор. Прыгавшая над нами грифина, как я решила называть это юное существо, немного меня нервировала как своими хищными повадками, так и мерзкой ухмылочкой, перекосившей ее морду. Похоже, юное дарование готовило мне какую-то каверзу, и я намеревалась оставаться настороже, чтобы не оказаться в каком-нибудь неловком положении. Лагерь был невелик, и долго нам идти не пришлось, тем более что я уже прекрасно ориентировалась в нем, следуя, словно по навигатору, в сторону клубов ароматного дыма. Наконец, вдоволь повиляв между высокими, полосатыми юртами (я так и не поняла, как они держатся друг на друге), мы вышли на широкую площадку, уставленную низкими столиками из полированного дерева, ломившихся от стоявших на них блюд, тарелок и котелков. Рядом с самым длинным и широким столом, явно составленным из двух половинок, уже стояла дочь вождя, и, поднявшись на задние лапы, насмешливо глядела на нашу замершую группу, поигрывая зажатыми в лапах длинными металлическими штырями.
– «Ну что,
– «Убийца!» – не сдержавшись, прошипела я, переводя взгляд с ехидно перекосившей морду грифины на зажатые в ее лапах куски окровавленного мяса, насаженные на длинные вертела – «Кто же так… Да ты просто гнусная убийца!».
– «Ага! Я так и знала!» – завопила грифина, пытаясь отобрать у меня миску с чем-то, отдаленно похожим на полупереваренные кусочки мяса, в то время как на двух, поставленных на площадке очагах, уже готовились кровавые, нанизанные на вертела куски чьей-то плоти, причем – на высоком огне – «Никакая она не Мясник, отец! Она даже не воин!».
