«Ох нихрена ж себе! Вокруг, оказывается, кипят нешуточные страсти, на Луну наезжают все, кому не лень, а я гундю, что все скучно и плохо?! Так, стоп-стоп-стоп, тут, похоже, творятся вещи поинтереснее – оказывается, Графита зовут Стар Дрим? Тогда непонятно, почему его не узнал Хай в том долбанном зале, ведь он знал Графита, но не знал Стар Дрима… Блин, и почему так все запутанно? Луна хочет от меня чего-то, и хоть я и сама не понимаю, чего именно, но блин, заставлять ее плакать? Ну уж нет! Да еще и эта противная Троллестия-Молестия со своими семейными секретами и запретами! А все-таки я ей не обещала, что я не улечу со своими ребятами, да и она запретила мне только уходить… Ох, сколько всего сразу свалилась на мою голову! А еще эти позывы… Ну, милый, не приведи богини я из-за тебя подхвачу хотя бы банальнейший цистит – не сносить тебе головы! Без всякой Луны оторву тебе все, что только можно, ликтор хренов! Ишь, в ранге его повысили! Интересно, а что это за вымя она все время упоминала, а?» – негромко беседуя сама с собой, я осторожно похромала в сторону, указанную мне принцессой. Тайны тайнами, но я вновь чувствовала непреодолимое желание добраться, наконец, до фаянсового друга и в тишине, в обнимку с рулоном грубой бумаги, обдумать, наконец, все произошедшее.
«Ох, и тяжела ты, жизнь мелкой кобылки… Нет, но что она все-таки имела в виду, говоря про какое-то вымя?».
Конечно, я была не самой умной кобылой. Поверхностной, недалекой, живущей чувствами, а не умозаключениями – все верно, это все про меня. Добавьте сюда много бежевых пятен, непоседливый круп и тягу к алкоголю с приключениями, и получится совсем уж полная картина. Но думаю, одного у меня было не отнять – стоило лишь мне утвердиться в чем-то, принять какую-либо мысль или желание как не требующую дальнейших (или вообще никаких) доказательств аксиому, и я мгновенно превращалась в идеальный образчик логики и целеустремленности. Да, несколько шизофренической логики, признаю, но ведь на то у меня есть и один забавный симбионт, заплатка на моей душе, как, не без оснований, считала выходившая меня Селестия. Хотя на мой взгляд, заплатки не склоняют вас к алкоголизму бодрыми «Наливай!» и «Не в первый раз! Наливай еще!», хотя кто знает, эти заплатки? Даже боюсь представить, кто же разговаривал с Ником Маккриди, и кем он был до этого, со столь интригующей, непонятной меткой на бедрах в виде кандалов. Но, как я знала, с ним никто не проводил душеспасительных бесед, никто не копался в его прошлом… И никто не делал из него кобылу, так что «бывшему копу из Нордсайда» придется всю оставшуюся жизнь существовать в том виде, в каком он был вытащен из Колодца Звезд, хотя, как я понимала, это ему вовсе не претило.
