Взбесились кони, уже готовые к продолжению пути, то есть не только оседланные, но и растреноженные, и те вставали на дыбы, сбивая с ног своих хозяев и скидывая на землю тех, кто успел вскочить в седло. А тут еще раздался ужасающий свист, и в сторону конной массы из леса полетело что-то продолговатое, оставляя позади себя серую нить дыма.
Бах! Бах! Бах! Зазвучали частые взрывы среди лошадей, многих раня, остро запахло кровью. Это стало последней каплей для перепуганных животных, и они, дико ржа, под резкий и нарастающий, режущий уши свист бросились прочь, стаптывая все, что попалось им на пути. За ними бросились люди, дико вопя про кару славянских богов.
И тут в северном конце долины появилась масса вражеских всадников в красных доспехах, из-за чего создавалось впечатление, что на них накатывается кровавая волна.
– А-а-а!!! – заорал великий каган, осознав, что все-таки попал в ловушку, которую подготовил для него ненавистный князь Рус.
Несколько десятков человек все-таки смогли удержать своих коней от паники, так что и великий каган, и его наследник смогли сбежать и пробиться через проход на выходе из долины, который оказался буквально запружен конями. А позади летела славянская конница, стаптывая и рубя всех, до кого могла дотянуться. Правда, остатки ромеев почти полностью взяли в плен, тысячи три: рабы всегда нужны. А вот степняков всех покрошили в капусту. И нарубили их, что называется, без счета…
Что же произошло, учитывая отсутствие у Руса артиллерии? Ну, его в какой-то момент осенило, что выстрелить можно не только из металлической пушки, будь она чугунной, стальной или бронзовой, но и из… бетонной. Одноразовые, конечно, такие орудия, но большего от них и не требовалось, к тому же все равно все запасы пороха ушли на эту огневую засаду, так что перезарядить было нечем.
В общем, тщательно выверив местность, для надежности установив второй пояс из кольев (перед которым враг все равно сгрудился бы плотной толпой), отлили бетонные стволы в количестве ста штук по пятьдесят на склон с нужным углом прицеливания, только, конечно, не классические цилиндры, а так, лишь бы внутри получился канал миллиметров в сто калибром, в который установили заряды в густо навощенных холщовых мешочках с кульком соли внутри для надежности (для защиты от отсыревания) и терочным запалом. Снаружи пушку было не обнаружить из-за качественной маскировки, ибо еще сырой бетон облепили местным камнем, так что внешне они ничем не отличались от окружающих скальных выступов. Дополнительно различными кустами обсадили, а слишком круглые норки снегом для пущей надежности облепили.
Так что в нужный момент осталось только пробраться в маскхалатах через засеку к нужной позиции и резко дернуть за веревочку, тем самым, как в сказке, открывая дверцу… в ад. По крайней мере для тысяч ромеев, попавших под перекрестный обстрел стальной картечью, это была дорога именно в их преисподнюю.
Для авар устроили налет ракетами с противными свистульками, зная, что кони до ужаса боятся резких звуков, по крайней мере непривычных, а уж взрывы… В общем, панику среди животных организовать не сложно, если знать, как.
Что до побега савир, то тут тоже все подстроено. Для работы отобрали самых непокорных и пустили слух, что после работы их всех порешат, вот они и рванули на прорыв, стоило только узнать, что поблизости авары, о чем, конечно, громко проорали дозорные, дескать враги близко, а охрана рассосалась отражать возможное нападение…
Великий каган Кандик скончался в конце зимы, не то от огорчения из-за грандиозного поражения, не то окончательно болезнь достала, не то все вместе взятое сказалось. Новым правителем авар, без почти обязательной гражданской войнушки для степняков в таком вопросе, как престолонаследие, стал его сын Баян, что поклялся на кургане отца жестоко отомстить как Русу в частности, так и славянам в целом. Об этом князю Русу сообщили гуры, что потихоньку выкупали своих соплеменников из плена. Цена была прежняя: конь, корова или десяток баранов за человека.
Лишь ромеи в плане выкупа пленных хранили молчание. Но их можно понять: казна пустая, более того, они сильно задолжали аварам. Так что придется пленникам отпахать в забоях по добыче руды и угля, а также на строительстве города весь срок, то есть пять лет. Конечный срок рабства сильно повышал производительность труда, а также снижал вероятность бунтов.
«Хотя, может, потому и не выкупают, так как знают, что через пять лет я их сам отпущу», – подумал князь, но в целом ему было все равно, даже выгоднее, чтобы пленники отпахали весь срок.
Рус ожидал нападения на свой город по весне или в начале лета и готовился к вторжению, оснащая всех прибывающих под его руку добровольцев (клич на сбор которых он кинул еще по осени) доспехами и оружием, а также по ускоренной программе проводил учебу.
