Шли беглецы не по самым удобным для передвижения маршрутам, но более-менее хорошо приспособленным для обороны, особенно если перекрыть некоторые подступы с помощью ежей. По сути, каждый беглец вместо различного барахла тащил готового ежа, так что беженцы в любой момент могли создать преграду между собой и нападающими. А когда к преследователям подошла подмога с юга и запада, было уже поздно: беглецы растворились в горах и двигались дальше уже по малым тропам.
Но эта война и побег дались лангобардам дорогой ценой. В боях они потеряли две трети воинов и треть гражданских, оказавшихся как в числе убитых, так и плененных. А поскольку бежать пришлось с пустыми руками, то перспективы перед ними в преддверии зимы светили хуже некуда. Так что ничего удивительного в том, что Альбоину, ставшему полноценным вождем лангобардов после смерти отца в одном из сражений, пришлось идти на поклон к князю Русу.
– Чего они вообще к вам так прицепились? – удивился Рус. – Неужели месть за то, что ты помог мне в прошлом году довести людей?
– Нет… Они фактически предложили нам стать их рабами… боевыми рабами и пойти на тебя войной в первых рядах.
– Хм-м… Не пойми меня неправильно, но что заставило вас отказаться? Все-таки выбор у вас был небольшой: согласиться или погибнуть?
Альбоин только горько усмехнулся, сказав:
– Выбора не было, князь. И там, и тут нас ждала смерть, только в первом случае мы опозорили бы себя перед богами и нашими предками, добровольно согласившись стать рабами.
«Опять я не учитываю религиозный момент как самостоятельный фактор, а не только как элемент манипуляции, – мысленно скривился Рус. – Сколько живу в этой эпохе, а до сих пор никак не могу вжиться…»
– Хотя некоторые малодушные вожди действительно хотели принять их предложение, намекали… – продолжил вождь лангобардов, презрительно скривившись. – Но быстро пошли на попятную, как только им предложили повести своих людей в самых первых рядах, но уже среди нас.
Рус понятливо хмыкнул. В этом случае все воины данных племен и родов были бы вчистую выбиты, без вариантов.
– Ваши боги явно любят тебя, князь, и всячески тебе благоволят. Они помогли тебе уничтожить этой зимой армию вторжения, особенно досталось ромеям…
Рус только подивился тому, как в эти времена все-таки широко разносится информация.
– …Так что если бы мы согласились пойти в услужение аварам, то и мы повторили бы их судьбу, и потому мы решили сражаться. И не прогадали. И хоть погибло много наших воинов, но они погибли свободными, защитили жизнь и свободу остальных.
– Я постараюсь обменять ваших, попавших в плен аварам.
– Благодарю.
Сам Рус с содроганием подумал, что, окажись лангобарды более малодушными, и сейчас его город, скорее всего, уже они яростно штурмовали бы, и отбиться от них фактически нечем, так что Русгард пал бы под мечами этих свирепых воинов, что неплохо попили крови аварам. А это, в свою очередь, означало, что этим летом степняки точно больше в походы не пойдут. Раненым надо выздороветь, уцелевшим – отдохнуть.
Баян, может быть, и погнал бы всех в новый набег, вот только он хоть и великий каган, да молодой, а значит, вынужден прислушиваться к аристократии – племенным вождям и главам родов, а они вряд ли согласятся на такой шаг. Собственно, даже Кандик вынужден был учитывать мнение тарханов.
«Но мне и без авар проблем сейчас будет хватать», – подумал Рус вспомнив про Леха.
Пан славян, собрав армию в двадцать тысяч с ближайших подвластных племен, уже двигался к нему и где-то к концу августа должен был появиться под стенами Русгарда. Дорога-то проторена прошлым походом на авар.
Если долго что-нибудь искать, то это что-то непременно найдут. Нашли и пещеру с залежами гуано летучих мышей. Вот только радость Руса по этому поводу оказалась преждевременной. Дерьма в этой пещере оказалось не так уж и много. Конечно, все лучше, чем ничего, но хотелось большего.
– Ищите еще…
Гуано все собрали и повезли на переработку. Правда, переработать его в селитру, а потом в порох до подхода армии Леха уже не успевали. Но, собственно, Рус и не собирался использовать артиллерию против приведенной армии.
Князь собрал свою армию, помимо той, что собрал из добровольцев, также призывал дружины и ополчение от словаков и словен, ну и гепиды с лангобардами встали под его руку: Лех для них был никто и звать никак, если уж на то пошло.
Встретились две армии у озерца на реке Дунаец.
– Здравствуй, Лев! – поприветствовал Леха Рус, выехав на середину поля. – Я рад, что ты привел войско мне в помощь, с ним мы совершим не просто набег на авар, как я планировал, но устроим вторжение и соберем хорошую добычу!
Лех на секунду аж растерялся от слов Руса и даже оглянулся на своих сопровождающих, но потом собрался и ответил:
– Я пришел сюда с войском не для набега на авар.
– А зачем?
– Не строй из себя дурака!!! – вдруг сорвался в истерику пан.
