– Нет, я прекрасно помню, – никакого недовольства в голосе из-за того, что кто-то мог сомневаться, что книгу он читал, при этом я не услышал.
– Так вот, для исполнения партии Квазимодо мне нужен человек с хрипотцой в голосе, Вы идеально подходите. Давайте, сейчас мы исполним песню с Муслимом Магометовичем, чтобы вы поняли, о чем речь и решили для себя, желаете ли в этом участвовать.
Мы с Магомаевым поднялись на сцену. Я не стал садиться за рояль, хотя пианист уже вставал.
– Не надо, играйте вы: на концерте мне все же придется только петь, так как мы втроем должны быть на сцене, – останавливаю пианиста и оборачиваюсь к Высоцкому: – Первая партия должна быть Ваша, а последнюю мы исполняем втроем. Сначала мы исполним на русском, а потом уже на французском.
Выступление с оркестром – это уже не я один за роялем.
Хрипотца, а также движение рук, – как бы протягивая к той, о ком так мечтаю, – голос усиливаю, больше трагизма, во взгляде все то отчаянье, которое испытывает человек, понимая, что это все несбыточная мечта.
Высоцкий песню слушает внимательно, в глазах у него восхищение. Магомаев также исполняет не просто стоя на сцене: он вкладывает в свои слова душу, поет и видно, что он злится на Эсмеральду.
Он прекрасно показывает борьбу внутри священника, и как страсть его сжигает изнутри.
Высоцкий пытается что-то сказать, но я его прошу сначала послушать на французском, а после уже высказаться.
– Александр, песня просто великолепная, – заговорил Высоцкий, как только мы закончили петь.
– Я рад, что Вам понравилась, – улыбнулся. – Ну что, давайте я Вам текст дам, почитаете, и попробуем спеть на русском сначала.
Сначала немного не получалось:
– Владимир, представьте себе Квазимодо. Он влюбился без памяти, до такой степени, что когда узнал, что виновник казни – его приемный отец, скинул его с колокольни.
– Саша, я пойду домой, – бабушка выглядела уставшей.
– Конечно, бабушка, а то мы здесь еще надолго.
Репетировали вместе до вечера, перешли давно на «ты»; певцы уже не задумывались над тем, сколько мне лет, говорили на равных: десять лет не такая большая разница, плюс, люди творческие, увидев мой талант, не о возрасте думали.
– Муслим, Володя, – уже на выходе из зала я остановился, в голову пришла идея, – я вот что подумал, а почему нам на концерт не одеться так, как должны были быть одеты наши герои. А еще, пригласить девушку брюнетку, умеющую танцевать. И на словах, например: «И не Мадонне я молюсь, а ей одной» – протягиваю руки в ее сторону. А в конце песни она как бы погибает во время танца, и уже последние слова мы поем склонившись над ней.
– Оригинально, и знаешь, Саша, я за, – Муслим, улыбаясь, хлопнул меня по плечу. – Это запомнят на долго.
– А что, мне тоже нравится, – Владимир подтвердил свою готовность.
И вместе улыбаясь, мы вышли из зала. Дома сразу же набрал Фурцевой, трубку взяла она сама.
– Тетя Катя, здравствуйте, – в голос побольше радости и восторженности.
– Здравствуй, Сашенька. Голос довольный, значит, все получилось на репетиции, – через трубку слышу смешок.
– Да, репетиция прошла прекрасно. Тетя Катя, я к Вам опять с просьбой.
– Ну что там случилось у тебя? – даже по голосу слышно, что человек улыбается.
– В конце репетиции я предложил нашим певцам спеть в костюмах героев: Муслим будет в сутане католического священника, я в кольчуге и кожаных штанах, а Высоцкому надо будет сделать горб и одеть его во что-то типа рубища. А еще, хотели бы, чтобы во время песни танцевала девушка – красивая стройная брюнетка в легком однотонном платье, которое будет выглядеть немного поношенным и надорванным.
– Хм-м, а знаешь, идея хорошая, немного добавить театральности в ваше исполнение не помешает, – а потом в голосе появилось немного ехидства. – Так значит, тебе брюнетки больше нравятся?
– Нет, вы меня неправильно поняли, просто она же цыганка, – из трубки задорный смех.
