– Это ваши жена и сын? – Логичнее всего было предположить, что какое-то несчастье разлучило Инабу с его семьей, поскольку никаких признаков существования кого-либо еще, кроме него, в этом маленьком доме я не находила.
Он кивнул. На его губах застыла полуулыбка, но карие глаза были полны боли и печали.
– Я состоял в одном из кланов якудза[23], когда влюбился в Миху. Мы заключили брак, и после того как жена забеременела нашим сыном, она принялась умолять меня бросить все это. Но если стать частью организации легко, выйти из нее не так-то просто. Я понимал страх моей жены, но у нас был хороший дом и много денег, и все это благодаря якудза. Я думал: Миха права, но я послушаюсь ее когда-нибудь потом. Моя жизнь была суровой и полной жестокости, но я хотел отложить достаточно денег, чтобы нам никогда не пришлось бедствовать.
– Якудза. – Слово было мне незнакомо. Я разложила его на слоги, пытаясь понять смысл: – Восемь, девять и три?[24]
Инаба кивнул.
– Все верно. Самый низкий результат в ойтё-кабу, оттуда и произошло название. Оно буквально означает «никчемный». Происхождение у организации сомнительное – она объединила кучку оборванцев, разносчиков еды и нечестных игроков. Произошло это в период Эдо, около 350 лет назад. Теперь же, – Инаба поднял свою миску, – в ней состоят десятки тысяч человек. И они не скрываются – полиция слишком напугана, чтобы хоть что-то предпринять.
Я представила себе шайку уличных дебоширов, разбивающих камнями витрины дорогих магазинов и закидывающих копов самодельными бомбами и «коктейлями Молотова». Похоже, я пересмотрела американских боевиков, раз именно такие образы, вероятно, далекие от реальности, подсовывает мне воображение.
– Значит, это такие японские гангстеры? А чем они занимаются?
– Куда там гангстерам до якудза! – Инаба горько усмехнулся. – И куда проще сказать, чем они не занимаются. Якудза появляются там, где крутятся деньги – большие деньги. Финансовые преступления, проституция, торговля наркотиками, корпоративное взяточничество – им все по вкусу. Они безжалостные бизнесмены, и женщины тоже, – Инаба склонил голову. – Они действуют без всякой оглядки на закон, поскольку следуют своим собственным законам. Якудза плотно вплетены в экономику страны, в жизнь всех мегаполисов – они владеют или каким-то образом управляют всеми крупнейшими корпорациями Японии.
Кровь отхлынула от моего лица, вне себя от ужаса и изумления я уставилась на хозяина дома. В нашей маленькой деревне никто и слыхом не слыхивал о якудза и коррупции! Япония, о которой говорил Инаба, была мне незнакома.
Он пошевелил пальцами, как бы разгоняя мою тревогу.
– Они не всегда творят зло. Часто первыми приходят на помощь в кризисных ситуациях, оказывают помощь после разрушительных стихийных бедствий – после Фукусимы изрядно потрудились, расчищая территорию, даже радиация их не отпугнула. Рядовым якудза нравится думать, что они – защитники бедных и слабых. – Инаба покачал головой. – Я рассуждаю о них так, будто не имею к ним ни малейшего отношения, но, по правде говоря, если правительство Японии когда-нибудь найдет способ уничтожить якудза, мне не поздоровится. Я ведь способствовал становлению нынешнего положения дел. Когда родился мой сын, мой Хироки, я начал терять связь с реальностью – мои татуировки были наполовину закончены…
– Ваши татуировки? – Я скользнула взглядом по рукам и шее Инабы, отыскивая следы чернил. Мне доводилось видеть ирэдзуми, японские татуировки на все тело, на фотографиях, но никогда вживую. – А они-то тут при чем?
Инаба рассмеялся и всплеснул руками.
– О, они имеют огромное значение. И для вас, уважаемая гостья, тоже!
Я нахмурилась, пытаясь связать концы с концами. Получалось не очень.
– Я приняла ваше приглашение, потому что, как мне показалось, вы готовы помочь мне найти вакидзаси в синих ножнах. Какое отношение к этому имеют ваши татуировки?
– О, я не вводил вас в заблуждение, Акико! Пожалуйста, – он воздел руки к потолку, – позвольте мне продолжить. За свою жизнь я имел честь увидеть двух – двух! –
Я кивнула.
– Извините, что прервала ваш рассказ. Продолжайте, пожалуйста. – Я сделала три больших глотка супа, ощущая, как прекрасный мисо теплым ручейком бежит по моему пищеводу и попадает в пустой желудок, поставила миску и набралась терпения.
– Традиционно якудза выбирают рисунки татуировки, имея в виду их символический смысл. Тигры – для защиты, карпы кои – на удачу, черепа – в знак уважения к предкам и так далее.
– Суеверие, – улыбнулась я. Даичи был суеверным, я видела, как он посыпал солью наше крыльцо и ступеньки перед задним входом, чтобы отгонять попрошаек. Мои родители тоже были суеверными. Только Аими, казалось, была свободна от этих оков. Я едва сдержала смешок. Какая ирония – моя сестра являлась существом, из-за которого возникали пресловутые суеверия!
Инаба наклонилась вперед.
